Коридор насыщен пышным золотым блеском уходящего солнца. По стенам и на полу простёрлись пёстрые дорожки света. Вокруг ни души. Тишину нарушают лишь звуки вырывающихся из крана капель воды. Они отражают всю роскошную щедрость нежного сияния, что касается старых стен, будто бы насмехаясь над их смертностью.

Я медленно направляюсь к себе, мне некуда спешить. Я бреду по разрушенному цементному полу, много распускающихся подростковых жизней нес он на себе. Впереди длинный коридор, в конце которого одинокое окно с потрескавшейся краской. Оно в состоянии пролить свет лишь на два метра от себя, а то, что находится за, ему не подвластно.
Здание будто дремлет, наблюдая одним глазом синеющий закат. Для старой постройки, все явления природы давно стали рутиной, так же как и поступки жильцов, что задерживаются тут не более чем на пять лет. Эта мудрая рухлядь, смогла бы так много рассказать, если бы её кто-то попросил о разговоре. Здания постепенно становятся холодны ко всем людским "проблемам".
Если бы по капризу жизни, эта постройка превратилась в человека, такое существо смогло бы ответить на все современные вопросы и добиться многих привилегий в обществе. Но она освобождена от такой привлекательной ноши. Ей суждено терпеть в себе паразитов, которые наполняют её запахами своих кулинарных экспериментов и телесных выделений. Она может лишь неподвижно ожидать часа, когда её решают сравнять с землёй.

Из глубин, где живёт своего часа мрак, начинают прилетать ароматы ночи. Птицы, проделывают свой обычный ритуал - прячутся в желтой пушистой листве, готовясь ко сну.
Самое время одернуть чёрные шторы с окон. Они лениво подчиняются моей руке и со скрипом отъезжают в сторону. На улице тоже тихо и безлюдно. Асфальт становится с каждым десятиминутием темней, будто неуклонно стареет.
В её комнату приоткрыта дверь и это издёвка на до мной во плоти. Теоретически возможно туда зайти, а практически запрещено. Если бы из-за похода в её обитель мне стали доступны её мысли.. Но они спрятаны внутри её хмурой коры головного мозга. Мне лишь остается ходить мимо двери, внимательно прислушиваясь, надеяться уловить их отзвук.

А вот здание имеет честь слышать их каждый день. Я подшутила над его состоянием, и теперь оно ничего мне не скажет. Я бы не сказала...

Скоро её не станет на этом цементном пиру времён СССР. Её место займёт другая и дверь с узором, нарисованным фломастером перестанет меня интересовать. Эта маленькая история так же войдёт в архив здания. Оно сможет пересматривать слайды сколько угодно, в то время как я забуду. Я всегда забываю важных людей и нежные ощущения. Моя память настоящее решето. Всякий раз мн приходится вспоминать и саму себя. Если бы не было зеркала, я была бы новым человеком каждое утро.

Цементные крошки спокойно отдыхают на полу, у них нет никаких обязанностей перед вселенной. Солнце окончательно убежало с моего неба, но лягу спать я ещё не скоро. Только когда сил не станет терпеть бодрствование. Я полезу на ещё не скоро. Только когда сил не станет терпеть бодрствование. Я полезу на свою мягкую постель, неуклюже карабкаясь по железной лестнице. Постройка будет беречь мою беспокойную душу всю ночь, что бы она не зашла к ней в комнату.