Что с ними, нету солнца.
Нет добрых взглядов и доброй улыбки.
Паутиной затянуто в доме оконце,
Не меняли на нём запыленной накидки.
И забыт этот дом, и забыты те тропы,
Родники, что питали народы когда-то.
Они все повернули свои белы стопы,
И ушли в новый мир, всё в пустыни куда-то.
У них боги иные, иные и взгляды.
Им ни нежности, верности больше не надо.
Они ценят по силе, а слабых смеют.
Не возделаны их учтивости гряды.
Изящным цветам и дремучим лесам
Они предпочли кустарник цинизма.
Собою довольны, и все по местам,
Ярые бдители максимализма.
Ужели? А знаете вы как сейчас вы бедны,
Как вы до краёв своих все уязвимы?
Ни руки ваши, глаза не верны,
И вы не сплочёны, и в мире одни вы.
Как легко управлять вами, легко вас сломить.
Ни принципов нет, ни женственной страсти.
Друг друга в беде вы едва накормить,
Сможете, как и дать отпор власти.
Уходите вы, позабыв о тех,
Кто был вам верен, себя не жалея.
Вы в приступе жалких своих утех,
Похожи на злобного дохлого зверя.
Кто сердце откроет, а вы насмеётесь.
Кто помощи просит,
Вы словно сорвётесь...
Итак, мне здесь холодно.
Ну а как вам?
Готовы ли вы отдаваться богам,
Каких себе выбрали, вот в чём вопрос:
Не будете ли, вопреки всем ветрам
Рвать головы поседевших волос?