А ведь глубина моей души сравнима разве что с дождевой каплей.
А вы продолжайте мнить себя проницательными, "видящими меня насквозь", разглядывая асфальт через миллиметровый слой воды.

Зачем? Зачем? За-чем?
Никогда тебя не мучил этот вопрос? А никогда, надышавшись краской, ты не падал на диван? Медленно вспоминая, скольким людям ты сломал пальцы, а скольким - жизни. Они ведь любили тебя, да? А ты просто уходил. Одним ударом убивая в них все живое. Зачем ты это делал?
Закрываются глаза. Мутит. К горлу подступает тошнота. Такое бывает, не правда ли?
Почему ты молчишь? Ах да. Я и забыл, что отражения не умеют говорить.
("Abneigung")

А знаете, я бы вышел ночью на улицу и убил кого-нибудь.
Может, быстро и одним выстрелом. А может, медленно, с хрустом ломая пальцы и ребра.
Это забавно, по-моему.
Потом я бы пришел домой и лег спать. А утром пил бы кофе с шоколадкой, наблюдая в окно, как в труповозку заносят чье-то изуродованное тело.
("Abneigung")

Героин был твоим единственным другом. Но и он не идеален. Как и все, он покинул тебя, когда ты потерял все. Оставил дальше мнить себя человеком, не забыв, уходя, посмеяться напоследок.
Тогда все изменилось.
И музыка стала другой. Выломанной из костей, вылитой из вен, вытянутой из гортани. А в песнях не было слов. Как и не было смысла.
Лишь остатки мыслей вырывались наружу очередным позывом тошноты. Красно-бурыми сгустками.
Не хотелось больше танцевать, да и как? Как танцевать, когда видишь у себя под ногами куски своих полусгнивших органов?
Все, что оставалось - лечь, сжать рукой еще теплое сердце, и молча, без стонов, гнить рядом.
Под музыку, конечно.
("Abneigung")
P.S. На растерзание, так скажем. Одна из глав.
На мировое признание не претендую, поэтому кирпичи оставьте при себе.

Каждый сам выбирает.
Но, независимо от выбора, отвечать и расплачиваться придется всем.

Звенящая хрустальная тишина разбилась вдребезги о шум, ворвавшийся с улицы в открытое окно.
_____________________________________________________________
***
У города тысячи лиц,
Миллиарды сердец.
В его книге всем хватит страниц,
Хоть уже виден конец.

Город еще преподаст свой урок.
На заброшенной детской площадке
Он напоит тебя кровью, впрок,
Из песочницы, начиненной взрывчаткой.

Он подарит тебе кислорода столько,
Сколько нужно, чтобы дышать.
На мгновение ослабит ошейник, но только
Ни за что не удастся сбежать.

А если будешь дышать недостаточно ровно,
Он тут же схватит за горло, цепко.
И железные пальцы сожмет хладнокровно,
Не оставив следствию ни единой зацепки.
17.08.11

Наверное, мне бы многого не стоило делать.
Сейчас я бы не задавал себе вопросов: "почему?", "зачем?", "за что?".
Наверное, нужно было просто плыть по течению.
Не пытаясь что-то изменить. В жизни. В людях. Даже в себе.
А ведь так многие делают.
И, вроде, выглядят счастливыми.
Хотя, кто знает, может быть каждую ночь они засыпают с надеждой больше не просыпаться.
Наверное, не стоило запускать бумажные кораблики в луже наперегонки.
Наверное, не стоило возвращаться, когда кричал, что навсегда.
Наверное, не стоило даже уходить.
Наверное?..

Ох, как же мне нравится смотреть на чью-то бессильную злобу.
Все такие сердитые, недовольные чем-то... Ворчат себе под нос, строча заметочки в бложик.
Попутно похрустывая чем-нибудь вкусненьким.
А при малейшей опасности за свою жизнь, здоровье или ЧСВ (чувство собственной важности - прим.автора), засовывают свой язык далеко и надолго, при этом не забыв обидеться на весь мир.
Есть те, кто посмелее - собираются кучками, устраивают парады, пикеты... и разбегаются, завидя впереди машину, наполненную мужичками с дубинками.
Разве не так?
Ну не хомячки ли?

Зря я научился думать. Теперь все мое свободное время занято этим. Нет, все мое время, и не только свободное.
Интересно, не надоедает? Постоянно строить из себя что-то? Говорить только то, что выгодно? Мне вот надоело.
Мы настолько погрязли в своем же вранье, что уже не можем видеть даже лица друг друга. Только горы масок, которые сменяются, непрерывно, одна за другой.
А что останется после нас, кроме аватарок в социальных сетях, тонн мусора на улицах, ну и, может быть, детей? Когда ты благополучно сдохнешь, никто, поверь, не сможет сказать, что у тебя была милая улыбка. Потому что никто ее не видел. Ты был просто куклой, с пластиковыми эмоциями на личике, с ограниченным словарным запасом. А потом игрушка сломалась. Да, жалко немного.
Просто, даже умирая, ты не успел содрать маску, не успел выкрикнуть то, что так рвалось наружу уже много лет.

У меня есть человек. Дада, именно у меня, больше ни у кого.
Его имя такое же, как и у миллионов людей. Вам оно ничего не скажет. Поэтому для краткости и ясности буду писать просто "он".
Сказать, что я люблю его - ничего не сказать.
Мне нравилось кусать его, до крови. Люблю кровь. Я оскорблял его. Постоянно поправлял, пытаясь добиться от него идеальной речи, идеальных действий.
Ради удовольствия я провоцировал его на истерики. А потом, как ни в чем не бывало, закуривал и ждал, когда он подойдет. И он всегда подходил, всегда.
Сейчас он за сотни километров от меня.
Пишет, пишет, что любит, что скоро вернется.
И я ведь жду.
В отличие от всех, кто был до него... а, пожалуй, и во время, он не сломался полностью, хоть я и прикладывал все усилия. Он - личность.
А я всегда любил личностей.
И я знаю, что ему обеспечен летальный исход.
Но я рядом.