Холодно… Даже несмотря на то, что я был на балконе, а не на улице, было чертовски холодно. Я достал из кармана куртки пачку сигарет и недовольно скривился, открыв её. «Последняя. Придётся тащиться в магазин по этой холодрыге…»
С балкона открывался вид на заснеженный овраг, невесть как сохранившийся в черте города.
Ветер закручивал снег в маленькие вихри, и гуляющие неподалёку собаки с лаем
бросались на них, под улыбающимися взглядами своих хозяев. На дворе была
середина декабря, и повсюду царило радостное предвкушение грядущего праздника.
Докурив, я отбросил окурок, наблюдая затем, как ветер закручивает пропитанный никотином
пепел в стремительном танце. Вошёл в квартиру, и тепло приятной волной
растеклось по всему телу. Налил себе на кухне кружку воды и жадно её выпил. Это
одна из двух моих странностей, связанных с курением: мне страшно хочется курить
после еды, а после того как покурю, мне страшно хочется пить. Понятия не имею,
почему так, но уже привык. Покончив с ритуалом «запивание табака», я взял в
комнате ключи и деньги и пошёл одеваться.
- Куда-то уходишь? – донёсся из ванной голос Даши.
- Сбегаю в магазин за сигаретами. – отозвался я. – Через полчасика вернусь.
Дождавшись лифта, я спустился вниз и вышел из подъезда. Стараясь не обращать внимания на
жуткий холод и жгущий лицо ветер, я брёл в сторону магазина. Меня согревали
мысли о том, что мой отпуск продлится ещё до середины января. Терпеть ненавижу
работать в праздники! Никакая двойная и даже тройная оплата не заменит те
радость и счастье, которые получаешь, встречая, к примеру, Новый Год в кругу
друзей и близких. Лично я, как-то совершенно не понимаю людей, готовых чуть ли
не ночевать на работе. Ну как так можно…
Вздрогнув, я остановился. Мои рассуждения прервал истошный вопль, донёсшийся справа.
Помедлив секунду, я вошёл в подворотню. Впереди было слышно какое-то копошение
и стоны. Постепенно мои глаза привыкли к полумраку подворотни и, должен
сказать, увиденное меня не порадовало. Снег шагах в десяти впереди меня
приобрёл причудливый оттенок от впитавшихся в него грязи и крови. Свора псов
окружила бомжа, который видимо, заснул здесь спьяну. Жертва оголодавших псов
вяло отмахивалась и пыталась отползти подальше. Его левая нога была разодрана
до костей от щиколотки до колена. Собаки неторопливо двигались следом, не сводя
с него плотоядных взглядов. Услышав мои шаги, вожак своры обернулся и уставился
на меня.
В моей голове творился полный кавардак. Я слышал, что в лютый мороз собаки иногда нападают на
людей, но ни разу не сталкивался с таким. Да и ни с чем подобным не сталкивался!
Заворожённый всей этой картиной я сделал шаг вперёд. Я двигался как во сне,
перестав понимать, что происходит. Вожак напрягся и угрожающе зарычал. Его рык
вывел меня из транса, и, поняв, что творю, я стал пятиться к выходу из
подворотни. Пёс не спускал с меня настороженного взгляда. Достигнув выхода, я
развернулся и стремглав понёсся к магазину. Меня всего трясло. Второго вопля,
переходящего в бульканье я не услышал, с головой уйдя в свои мысли…
Задумался я крепко. По ощущениям, оставшееся до магазина расстояние я преодолел за минуту,
хотя пути там минут десять быстрой ходьбы. Добравшись до цели своего похода, я
нырнул в спасительное тепло и немного отошёл от произошедшего. Прошёл в зал и
сразу направился к кассе. Народу было мало, в моей очереди всего три человека.
Уже наступил поздний вечер, и магазин скоро закрывался.
За кассой стояла женщина лет тридцати пяти. Время уже оставило на ней свой отпечаток,
лицо не выглядело молодо. Однако это не делало её некрасивой, а скорее
наоборот. Она была из тех женщин, что с возрастом становятся лишь
привлекательнее. Тёмно-каштановые вьющиеся волосы до плеч и зачаровывающие
ярко-зелёные глаза, цвета абсента. Небольшой прямой носик и, сейчас
ярко-красные, улыбающиеся губы. В ушах небольшие серёжки в виде змей,
свернувшихся спиралью, а на нежной шее ожерелье из разноцветных камней. Пышная
грудь слегка выпирает из блузки, от чего кажется, что та ей мала. Она была одуряюще
красива, м будь я лет на десять старше, непременно попытался бы пригласить её
на свидание…
- Мужчина! – настойчивый голос вырвал меня из мира грёз в реальность. – Вы здесь просто так
стоите, или всё-таки что-то покупать будете? – вопросительно смотрела на меня
кассирша.
- Извините, залюбовался вами. Вы очень красивы. – ляпнул я, чувствуя себя стеснительным
школьником, а на задворках сознания начало формироваться смутное осознание
того, что я сделал что-то не то.
Её лицо из милого и добродушного резко стало строгим и серьёзным.
- Молодой человек, - тихо произнесла она. – Я сейчас милицию вызову.
- Из…извините! Не надо милицию! Сам не знаю, что на меня нашло! – начиная паниковать, сбивчиво
оправдывался я. – Дайте два Кента крепких, пожалуйста.
Она, молча взяла деньги, не отводя от меня взгляда достала сигареты, отсчитала сдачу и
протянула мне.
- Спасибо, – пробормотал я и поспешил убраться прочь из магазина. Всю дорогу до выхода мне
жёг спину её взгляд.
«Да что ж такое со мной?!» - мысленно орал я на себя, - «За неполный час дважды так
вляпаться!» Дорога назад слилась в одно сплошное пятно, заслонённая сумбуром
мыслей и самобичеванием в моей голове…
- Вернулся? – встретил меня с кухни голос Даши. – Что так долго?
- Вернулся. – угрюмо ответил я, вешая куртку на вешалку и проходя в комнату.
- Что-то случилось? – она вошла в комнату и присела на диван рядом со мной. Её
пристальный взгляд изучал меня с ног до головы.
- Случилось…
- Что?
- В подворотне неподалёку собаки на бездомного напали. – Я решил умолчать о сорвавшемся с
языка комплименте. Мне сейчас не до скандалов.
- И что ты сделал? – она напряжённо смотрела мне в глаза.
- Ничего. Я не вмешивался.
- Умница! – её лицо просияло. – А почему? – спросила она строго, хоть её глаза и улыбались.
- Потому что «любое вмешательство в жизнь
другого человека, а также любое влияние, оказанное на неё без его ведома и
разрешения, есть величайшее преступление. Человек творит свою жизнь сам, и
никто не вправе мешать ему в этом». – по памяти процитировал я лозунг нашего
общества, крепко вбитый туда ещё в школьные годы. – Я помню, Даш. Только вот…
жалко его, что ли…
- Не стоит его жалеть. Если он был не в состоянии уберечь свою жизнь, то он её не заслуживает.
– серьёзным тоном сказала Даша. И тут же вновь улыбнулась. – А ты у меня
молодчинка!
Она чмокнула меня в нос и крепко обняла мою руку, прижавшись головой к моему плечу. Такая
милая и смешная, похожая на маленькую девочку, обнимающую любимую игрушку. А я
продолжал думать. Мой взгляд был устремлён на стену, где в рамке за стеклом
висело наше с Дашей разрешение на отношения, дающее нам право на вмешательство
в жизнь друг друга, до второй степени включительно. Рядом висели похожие
разрешения, касательно меня и моих друзей, родителей. Я смотрел на них и думал…Думал
и пытался понять…
На первый взгляд всё кажется логичным. Вмешательство в жизнь другого человека, может
сильно навредить и с этим, как с огнём, лучше не играть и следует быть
осторожным. Это действительно плохо, когда человека пытаются загонять в
какие-то рамки, которые сковывают его и не дают ему жить так, как ему хочется,
как ему комфортно. Как хочется в рамках разумного, конечно. Но сегодня
вечером…сегодня мне показалось, что ни черта оно не логично. Что мы все: я,
Даша, общество, ВООБЩЕ все, ошибаемся. Мы задались целью сохранить
индивидуальность каждого, дать ему условия для развития и самореализации. Мы
хотели вычеркнуть, убить, уничтожить всё то плохое, что могли бы сотворить,
свободно вмешиваясь в чужие жизни. Но не получается ли, что вместе с этим злом
мы убиваем и то добро, которое могло бы родится из такого вмешательства. Просто
подойти к человеку и приободрить его, рассказать ему шутку и тем самым сделать
так, чтобы он улыбнулся. Разве плохо? Но сейчас ничто подобное невозможно в
принципе. Современные люди зажаты, отстранены друг от друга. В общественном
транспорте все стараются стоять так, чтобы ни к кому не прикасаться. Бояться
вторгнуться случайно в чужое пространство. Хотя, что в этом удивительного, если
даже не верно истолкованный взмах рукой ты можешь получить серьёзный нагоняй. Но…но
разве все эти запреты, законы, этот дурацкий лозунг, вдалбливаемый в наши
головы с детских лет, разве они не являются вмешательством в наши жизни? Разве
они не убивают нашу индивидуальность? Ведь не будь их, и тот человек в
подворотне, возможно, остался бы жив! Ведь нету ничего плохого, в том, чтобы
без задней мысли сказать красивой женщине о том, что она красива! Получается,
что то, что должно было убить зло, причиняемое вмешательством в чужую жизнь,
заменило это вмешательство. Зло никуда не делось, мы просто стали причинять его
по-другому. Но мы перегнули палку, заигрались в утопию, но не видим этого,
ослеплённые идеалами, привитыми нам ещё в детстве. Мы кругом и рядом не правы,
но не видим этого. Не хотим видеть…
Но была ещё одна мысль, мучившая меня даже сильнее мыслей, о порочности моего общества. Не
знаю почему, но стало казаться, что я, моя жизнь, что весь мир вокруг нереальны. Что это всего лишь чьи-то гипертрофированные, доведённые до абсурда мысли, образы, описания…И я пока не знаю как мне быть с этим…
Между Минском и Пинском, 25-27 января 2012 г.
