-Мам смотри, что у меня есть! - взбудораженно верещала я, забегая в дом.
Мама нехотя оторвалась от чтения.
У меня в руках сидел молодой соколёнок и недоверчиво осматривал все вокруг.
-Отпусти его на волю, чего схватила-то, бедная птичка.. - неодобрительно покачала головой мать.
-Нет. мама, ты не понимаешь, он сам ко мне прилетел! Я назову его Птиц. - я разжала руки и соколенок выбрался из них, отряхнулся, и остался сидеть на мой руке, обхватив ее коготками.
-Вот он окрепнет и улетит от тебя через пару недель, не сомневайся, - мама была непреклонна.
"Ничего ничего, мы еще всем покажем, да, мой?" - думала я, поглаживая молодого сокола по красивым перьям.
"Ничего ничего, мы еще всем покажем, да, мой?" - думала я, поглаживая молодого сокола по красивым перьям.
***
Шли месяцы, а мой сокол и не планировал улетать.
-Ты так вырос, - заметила я. Птиц становился боле сильным, большим, уверенным с каждым днем.
-Ты так вырос, - заметила я. Птиц становился боле сильным, большим, уверенным с каждым днем.
Вы когда нибудь слышали как поет сокол? Не кричит, а поет? Я слышала.
У Птица всегда было приподнятое настроение, он был очень доброжелательный, отлично ладил с моими друзьями. Ни разу никого не клюнул и не отхлестал крыльями, представляете?
Он терпеливо смотрел со мной сериалы, изредка слегка поклевывая мне ухо, напоминая о себе. Он любил мою еду, сметал все без остатка.
Я как то слегла в больницу, внутреннее кровотечение и всякая прочая гадость... И он прилетел ко мне, верите? Прям в палату, нашел меня, и был со мной..Он был тих, но заметно нервничал, не понимая, что со мной не так.
И казалось бы.. что может быть лучше, чем приручить гордую дикую птицу? Что может быть лучше, чем с ней гулять, готовить ей вкусности, и видеть, как она торопится, летит к тебе после разлуки?...
Счастье оказалось не долговечным.
Птиц все больше грустнел, уже не летел ко мне со всех крыльев, уже не ел с моих рук, уже не вещал мне радостно свои истории.. он больше не пел.
Ему стало скучно.
И появился другой вопрос: что может быть грустнее, чем видеть любимое живое существо, которое рядом с тобой гибнет?
Птиц больше во мне не нуждался. Он окреп, вырос, он больше не мой соколёнок, он гордый крылатый хищник, и его стихия - это небо, воздух и свобода.
Мы вышли с ним в лес.
-Полетишь? - неуверенно спрашиваю я.
Он расправляет крылья, и взлетает, отталкиваясь от моей руки.
-Полетишь, - грустно отвечаю я сама себе.
Птиц делает пару кругов надо мной, прощаясь, и исчезает над деревьями.
Счастье оказалось не долговечным.
Птиц все больше грустнел, уже не летел ко мне со всех крыльев, уже не ел с моих рук, уже не вещал мне радостно свои истории.. он больше не пел.
Ему стало скучно.
И появился другой вопрос: что может быть грустнее, чем видеть любимое живое существо, которое рядом с тобой гибнет?
Птиц больше во мне не нуждался. Он окреп, вырос, он больше не мой соколёнок, он гордый крылатый хищник, и его стихия - это небо, воздух и свобода.
Мы вышли с ним в лес.
-Полетишь? - неуверенно спрашиваю я.
Он расправляет крылья, и взлетает, отталкиваясь от моей руки.
-Полетишь, - грустно отвечаю я сама себе.
Птиц делает пару кругов надо мной, прощаясь, и исчезает над деревьями.
-Я всегда буду тебя ждать! - выкрикиваю я в пустоту.
Я опускаюсь на колени, и провожу руками по нетронутой траве.
Год с лишним со мной рядом был лучший из пернатых, мой соколёнок... а теперь он улетел. И не осталось ничего, кроме парочки перьев в доме, нескольких царапин от сильных когтей на руке и шрама на сердце от потери.
Я всегда буду тебя ждать.
Ты только прилетай.
Год с лишним со мной рядом был лучший из пернатых, мой соколёнок... а теперь он улетел. И не осталось ничего, кроме парочки перьев в доме, нескольких царапин от сильных когтей на руке и шрама на сердце от потери.
Я всегда буду тебя ждать.
Ты только прилетай.
