А теперь собственно вторая часть. 

Снова очнувшись от мыслей, напоминавших бредовый комок ненависти и белого шума, мне всё же удалось прийти в себя и собрать те осколки, которые когда-то были моей личностью, хотя о правильности их сборки увы ничего не могу сказать. Эта музыка всё ещё была вокруг, будто где-то на фоне, будто я сам не замечая напевал её себе, желаю вернуться и окунуться в эти невероятные впечатления и водоворот переживаний. Наступила некая меланхолия, честно говоря совсем не хотелось вставать. Будто я пытался убедить самого себя, направится назад, прежде чем сделать хоть шаг, но сам же понимал абсурдность этого решения.
Возможно сыграла, моя внутренняя жажда, нет, даже жадность до знаний и ощущений. Я не смог переубедить себя в желании снова отведать этот запретный плод. И мой разум вместо тщетных попыток, теперь рассуждал о том, будет ли в этот раз так же или мои ощущения изменяться, возможно в этот раз осколки разума исказят восприятие и я увижу нечто совершенно другое. Оба варианта казались такими притягательными, хоть и несколько печальными. Это было нечто вроде притворной грусти, от того, что не получится попробовать оба лакомства.
Наслаждаясь спокойствием и последовательностью этих мыслей я уже шёл назад, туда, откуда некоторое время назад убегал, совершенно забыв о тяготе моих переживаний и борьбе с собой, что были всего минуту назад.
Честно говоря я быстро снова потерял себя и контроль, хотя в этот раз причины были приятными, тягуче сладкими, если позволите такое сравнение. В следующий раз нужно избавиться от осколка, что виноват в такой моей рассеянности, если не забуду. А пока я решил, просто наблюдать за окружением, чтобы по возможности сохраняя состояние души, находится в сознании. Лес вокруг был покрыт густым туманом, это ощущалось странным и немного неправильным, так, что мне сразу захотелось понять и изучить, но пришлось отбросить эти мысли, и отнестись к этой особенности, просто как причуде, иначе уверен, эти размышления отвлекли бы меня. Эти деревья, они движутся или просто застыли на фоне, нет, нет, не нужно задумываться, я здесь не за этим. Эти мысли вызовут лишь панику, мне нужно оставаться спокойным.
Так хочется услышать музыку, чтобы не думать об этом. И только подумав об этом мне показалось, что в этом тумане я смог разобрать приятные и нежные звуки то ли скрипки, то ли флейты. Нет, наверное всё же флейта. Прекрасная музыка напоминала колыбельную любящей матери, она каким-то чудесным образом передавало это ускользающее ощущение, воспоминание об беззаботном и счастливом детстве, о месте в котором нет тревог. Вот подключились завывания скрипки, такие же спокойные, с меланхоличным, печальным оттенком. Будто молчаливо оплакивающие, ностальгирующие по тем временам, осознавая, что это лишь небольшой фрагмент памяти, единственный сохранившийся к этому времени.
Довольно резко в эту мелодию врывается труба, будто завершающая эту мысль, провозглашая траур и окончание этого похоронного процесса, нехотя, но вынужденно, осознавая, что не стоит погружаться и дальше в эту трагедию. А после неё, ломко и неловко пианино начинает свой пробег по нотам, пытаясь побыстрее сменить тему.
Делая ещё несколько шагов вперёд, то, что в прошлый раз выглядело ухоженная поляна в парке, теперь предстало передо мной пустырём окружённым рощей. Тот, кого я сравнил скелетом сидел на табуретке недвижимо, застыв на веки, но всё ещё сохранив свой едва уловимый шарм. Милая девушка очевидно ушла, её инструмент аккуратно лежит на кресле, очевидно оставленный так остальными. Тучный мужчина кажется не изменился, с той же улыбкой до ушей, только его поблёскивающие глаза выдают его настоящие чувства и улыбка ощущается совсем не радостной, а строгий мужчины с блекло сиреневым цветом остекленевших глаз смотрит в пустоту, своей игрой пытаясь заглушить свои мысли и сознание.