Помню в детстве, жарким летом мы с семьей отдыхали напобережье моря, несколько недель погода стояла невыносимая, настолько, что значительнаячасть людей уже перестала ходить на пляж из-за невыносимого жара песка и камней,разогретых палящим солнцем. В последний день моего там пребывания погода сильноиспортилась, надвигался шторм, он должен был настигнуть это место к ночи,принося освобождение людям, которые наконец могли уехать, без сожаления, уехатьони хотели уже давно, но боялись потерять эти солнечные дни, пытаясь выжать всёдо последний минуты.
Так уж совпало, что наш билет так же был на этот день, поездприбывал во второй половине дня, так что пока старшие готовились к отъезду ябыл полностью свободен и доверен только себе. После напряжённой и удушающейночи я наслаждался новоприбывшим свежим воздухом и прогуливался в прекрасномпарке заполненным старыми елями, который разграничивал пляж от небольшойдеревеньки состоящей из десятка кирпичных домов.
Сам того не заметив я дошёл до конца этого парка, увидевнагнетаемое море, покрытое густым туманом, скрывающим его от лишних взглядов.Вода приняла тёмно-зелёные очертания, скручивающие и бьющиеся в конвульсиях,будто не способная скрыть трепет и ожидание разрешения вырваться из оков иутонуть в собственном безрассудстве. Это выглядело впечатляюще и немногозабавно, это был очень определённый вид забавы, ту, которую редко встретишь вэто время. Похожую на ту, что испытывали зрители цирка уродов или старыхзверинцев, с гоготом смеясь на отчаянными попытками диких зверей вырваться изсвоих клеток.
Над пляжем кружило огромное количество птиц, заполняябурлящий фон моря постоянными криками, казалось, предупреждая всех о приближающейсяугрозе, готовые в любой момент сорваться с места и покинуть это место. Я сел импровизированнуюскамью, сделанную из громадного валуна, погружённого на половину в песок,покрытую мелкими каплями солёной воды, это единственное, не считая гула, чтодоходило до этого от места, от того бесчинства, что творило море в ста шагахотсюда.
Несмотря на этот шум, от которого закладывало уши, местоощущалось невероятно спокойным. В этом был какой-то шарм, находится в месте, накоторое вот-вот набросится шторм, наблюдать его последние умиротворённые, но наполненныетревогой минуты. Постепенно из глубоко тумана, закрывающего горизонт сталипробиваться всполохи сиреневого света, сопровождаемые тонкими лентами холодноговоздуха. Море же наоборот успокоилось, приняв более тёмный оттенок будто пригибаясьи готовясь к отчаянному марш-броску, самодовольно улыбаясь про себя, предвкушаяместь тому нечеловеческому гоготу. Поверхность становилась всё темнее окончательнотеряя цвет и начала нарастать, будто разбухая и возвышаясь всё выше, принимая угрожающийвид. Довольно быстро она возвысилась на добрых три метра и замерев на мгновениезамерев разверзлась, взорвавшись белёсой пеной, вскипая сопровождаемая грохотомпохожим на бьющееся стекло. Белая пена будто поедая себя продолжала нарастать,пока резким движением не обрушилась на холодный пляж, закручиваясь в воронки, жаднопоглощая песок и тут же накрываемая следующим витком волны. Мерцающая молния прорезалагустой туман с ужасным визгом, оставляя после себя пустые шрамы, через которыевиднелись чёрные, сверкающие тучи заполнившие всё небо. Я был не в силахдвинуться, переполненный воодушевлением и восхищением перед этим невообразимымзрелищем, что открылось передо мной. Тяжёлые капли тарабанили по коже, а ушизаложило от свиста и грохота, я же широко раскрыв глаза старался запечатлетьэту картину в своей памяти, пока стальные колёса где-то вдалеке ритмично бренчалиустремляясь вдаль.
