— Это было около пяти лет назад, конец весны, если не подводит память, — сказал худощавый, седеющий мужчина. Выглядел он нелепо, грязные обноски вместо одежды, наивная улыбка, смущенный взгляд и подрагивающие, излишние тонкие пальцы и постоянно привычка прикусывать губы.

— Да, да, точно, это было недолго опосля, дня рождения моего кузины, числа были двадцатые. Тогда пропал конопатый парнишка, никак не могу вспомнить его имя, чёрт бы его побрал. Мы его поискали пару дней, но он как сквозь землю провалился. Что вполне могло быть, места там неподалёку болотистые, особенно под это дело, — сделав характерный щелчок по шее, он с неким воодушевлением и ожиданием взглянул на меня, а затем пожался и спрятав улыбку продолжил.

— Мать его очень горевала и всё убеждала нас поискать ещё, мол, может он где-то в лесу заблудился, ну, а я дурная, да добрая башка повёлся. Решил поискать его ещё, а заодно проветрится после тяжёлой ночки. Вышел ни свет ни заря, я всё блуждал, зовя его, даже горло посадил, как же его всё же звали, тьфу ты, ладно, неважно. Место та дикие, один только охотник там бывал, да только подох лет пять назад, — он улыбнулся, зажав в зубах сигарету и сделал глубокую затяжку, потянувшись и размяв спину, но заметив мой взгляд, снова сел ровно и будто ощущая вину продолжил тише, смотря исподлобья.

— Прошёл уже полдень и становилось зябко, а я смотрю, места реально дикие, одни только сухие ветки, ни травы, ни листочка вокруг и как назло с холма начал сползать туман. Тут я уже приодёрнулся, как бы самому здесь не остаться  и решив, что парня уже не найти и мамашу его нужно утешить, потопал обратно и через час уже видел очертание деревни. Да только, я подошёл с болотистой стороны и нужна было делать большой крюк, а у меня признаюсь, честно к этому момент поджилки уже не просто тряслись, они ходуном ходили, да ещё и этот туман стоял по колено, — С каждым словом мужчина, казалось, всё большее воодушевлялся. Стал говорить громче и уверенней, настолько, что периодически отправлял в полёт сноп слюней. В какой-то момент, резко взял стакан, стоявший перед ним всё это время и за раз осушив его, с тем же сверкающим взглядом продолжил рассказывать, не обратив внимания, ни на громкий удар, когда он резко вернул его на стол, ни на мою реакцию. Лишь изредка почёсывал сухие и покрасневшие запястья.

— Так, что вы записываете? Ага, так вот, иду я значит в обход, а туман такой густой, что вся обувь и часть брюк промокли насквозь и слышу я смех, доносящийся невесть откуда. Я думаю, неужели Билли, мать его. Оглядываюсь, а толку никакого, только туман клубится от движений, перекрестился пару раз и вижу, реально он, стоит по горло в тумане и лыбится, представляете?! — активно жестикулируя и переходя практически на крик говорил он, а затем рассмеялся раскрыв худощавый рот, так что, он будто вот-вот порвётся. Глаза его ярко блестели под тускнеющей свечой, широкие, наполненные безудержным азартом.

— Я всё же нашёл его, там, хрен знает где и он стоял по шею в тумане, моргая и смотря на меня, а голова та, того, отрезана, прям по шее — загоготал он, обливаясь слюнями и громко хлопая периодически.

— И значит говорит он мне, дедуль хочешь, мол так же и начал ржать как умалишённый, закашливаясь в процессе, прям, АХ-ХА-ХА-ХЕ-ХЕ-Кх-кх, прям как я сейчас, представляешь?! — от нечеловеческого гогота, край его рубахи отогнулся обнажая свежий шрам.