Это всё прекрасно, но что-то не так, я будто сосуд, постепенно наполняющийся сомнениями, медленно и с хрустом трескаюсь под давлением, нутром ощущая какое-то фундаментальное противоречие. Сколько бы я не пытался откупиться и примериться с ним, это помогает лишь на время, снова и снова болезненно он вырывает меня из сладостной истомы, выбрасывая на холодный пол и требуя ответов, решений. Молчаливо и с осуждением смотря на меня, видя лишь жалкое существо, недостойное существования. Это вызывает нестерпимый поток обиды и гнева, что затмевает мой разум, комкуя мысли в бушующий ураган, срывающийся на ни в чём не повинной идее. Я и сам прекрасно знаю и чувствую, что что-то не так, просто никак не могу собраться, мне не хватает ни сил, ни гордости, ни ума, не то, чтобы разобраться с внутренним беспокойством, а даже объяснить себе, в чём же оно заключается.
Дни сменяются сезонами, не оставляя и следа от былой роскоши, превращая будни в мрачные, поникшие и медленно стекающие буквы. Я всё чаще теряюсь в них, плутая в тумане собственных иллюзий, забывая смыслы и идеи. Ни времени, ни тревог, ни радости, ни самой идеи выхода или его поиска, лишь изредка меня посещает старый друг, голод. Его тянущее, томительное ощущение вызывает ностальгию и меланхолию, напоминая о существовании какого-то иного мира и другого меня живущего там, наполненного чем-то, что более не имеет названий. А затем снова провал. И разлетевшееся сознание вновь собирается вокруг неизвестного, но отдалённо знакомого чувства. Оно проявляется в пересохшем рту, пробуждая меня ото сна, неистово желая восполнить, утолить нечто. Безнадёжно поглощая окружающее пространство, давясь и захлёбываясь, не в силах наконец-то напитаться и найти то, что потеряно во времени, что-то, что должно быть заполнено.
Постепенно его бессмысленное стремление приносит плоды, возвращая на белый холст знаки, оживающие и переосмысливаемые, они никогда более не примут прежнего облика, но являются чем-то новым, другим. Привнося важную концепцию, чего-то собственного. Медленно по крупицам, создавая мир и оставляя вечность позади. Это всё было так давно, что кажется чем-то незнакомым, один лишь калейдоскоп вновь наполняет жизнь смыслом, связывая две оторванные временем личности. Всё тот же калейдоскоп, яркий, притягательный и головокружительный, дарующий искренний восторг, будто я вновь ребёнок, впервые севший на аттракцион. Только вот я уже не ребёнок, его головокружительность не иллюзорна и отнюдь не весела. Она скрывает нечто очень мрачное, пробивающееся в каждом движении. Сменяемые образы в последний миг рвутся, с треском, заменяясь следующим кадром. Чем дольше я думаю об этом, тем чётче начинаю видеть, пейзаж, затем разрыв, со скрипом прорывающийся в разум, затем снова пейзаж, похожий на предыдущий и рассказывающий о том же. Но между ними был разрыв, будто после каждой запятой, кто-то пропускает лист, оставляя мои мысли наедине, на съедение непроглядной тьме. Она постепенно движется, сначала становясь всё заметнее, всё дальше разделяя яркие мгновения, а затем наконец сшивает образы воедино и обходит меня со спины. Я ощущаю её молчаливое дыхание и тень, отбрасываемую на сменяющиеся образы, она постепенно расползается, заполняя углы и чем дольше я думаю, тем яснее осознаю, что не могу повернуться. Я лишь поток мыслей, запертый перед калейдоскопом ярких образов, пока нечто медленно закрывает мой взор руками.
