Я разминаю в пальцах сигарету. Чёрт бы побрал этих борцов за права некурящих-верующих-трансвеститов (нужное подчеркнуть). Ну было же нормальное решение: зал для курящих и зал для прочих вегетарианцев. Нет же...
Часть табака из сигареты высыпалась на скатерть. Опасливо озираюсь, смахиваю табачные крошки в ладонь, и ...не нахожу куда их деть. Пепельницы же со столов убрали! Изверги, вашужмашугрубымобразом. Аккуратно ссыпаю табак в пачку. Немного подумал, и сигарета, точнее то, что от неё осталось, отправляется следом.
До встречи остаётся десять минут. Тремоло на нервах звучит всё явственней.
Я уже был в этом кафе несколько лет назад. Сознание услужливо скрыло всё, что касалось обстоятельств прошлого посещения. В памяти полуночным экспрессом пронеслись лишь обрывки диалога и оглушительный, как мне тогда казалось, хлопок двери...
За прошедшие годы многое поменялось. Местами кардинально, и по нескольку раз. Свидетельство этому - медальон в форме солнца с рваными лучами, сделанный из свадебного кольца. Но теперь всё хорошо. Ну, почти всё. Почти.
Кофе остыл. Она опаздывает. Вздох.
Но это даже к лучшему. Есть время собраться с мыслями. Никогда не был сторонником свиданий вслепую. Впрочем, «слепой» эту встречу назвать сложно. Когда едва знакомые люди сутки подряд с незначительными перерывами висят на телефоне, с жадностью впитывая любую информацию друг о друге; когда просыпаясь первым делом берёшь телефон, чтобы написать «С добрым утром, милая. Надеюсь, ты видела хорошие сны…». Когда ради встречи меняешь всю свою жизнь…
Достаю из пачки сигарету и натыкаюсь на укоризненный взгляд официанта. Кладу обратно.
Она опаздывает. Выдох. Глотком выпиваю холодный ристретто.
Многие бы назвали это одержимостью. Впервые за долгое время я не уставал от общения. Как правило, даже телефонный разговор я стараюсь закончить очень быстро и свести всё к переписке. Но с ней… Я не мог надышаться свежим пьянящим воздухом наших разговоров. Слушая звонкий серебряный колокольчик её смеха, я думал о том, что хочу слышать его как можно чаще.
Жестом прошу официанта принести ещё кофе.
Временами всё происходящее с нами казалось мне безумием. Творением психически нездорового сценариста. Я пытался найти причину полного взаимопонимания и принятия друг друга. И в один определённый момент нашёл. Мы оба устали жить страданием. Устали от людского скотства и эгоизма, от предательств и грязи, насилия над собой и покорной жертвенности. Отсюда и отношение. Словно два сильно обожжённых человека прикасаются друг к другу. Осторожно. Кончиками пальцев. Чтобы снова не причинить боль.
Официант поставил чашку и удалился.
Внезапно в аромат ристретто ворвался свежий фруктовый ветерок с нотками гардении. Я встал. Повернулся..
- Здравствуй, милая...
