***Красный на белом покрывале синевы,

Упала роза и рассыпались все лепестки.

В ее глазах.

я вижу грозовые небеса.

Но только в небе загорелась яркая звезда,

На небе растаяли седые облака.

Ботинки мокрые от холодного дождя.

И по дорогам грязных городов.

От ветра сносит крыши всех домов.

Пробилось солнце.

Этот день давно настал,

Хотя никто не знал.

Что это снова чей то злой обман.

За занавеской штор, стоит она.

В руках ее горит свеча.

А под ногами, рядом с ней растаял снег,

И снова красным за окном восстал рассвет.***

Подойдя к подъезду, я открыл дверь и начал подниматься по лестнице. Промокший насквозь, я вытирал с лица капли дождя. Тускло мигающая лампочка сбивала меня с ритмичного шага, поэтому под...ъем был медленнее обычного. Поднимаясь, я думал лишь о том, как побыстрее принять горячий душ и «утонуть» в своей кровати.

 Сырость пропитала лестничные площадки, запах табака был стойким и въедливым. Такое чувство, что лестница была бесконечной, а посылка стала тяжелее в десятки раз. Оставалось совсем немного, вот-вот, еще пара ступенек, и я почти дома. Подъезд был темным и пустым, воздух был тяжелым и безжизненным, шаги отдавались тихим эхом, и будто вели с ним некий диалог. На моем этаже лампочки не было вообще, даже мигающей, только сгустившаяся темнота. На ощупь я нашел дверную скважину и открыл дверь, провернув ключ в замке.

 Бледно-красный, розовый, ярко-оранжевый, даже не алый, тебе знакомы эти оттенки? Я перебирал их в голове, смешивая в палитре цветов, но не мог найти подходящий. Тот самый цвет платья девушки, которую я видел вчера. Удобно устроившись на диване, я продолжал размышлять. Невидимый для глаз, в комнату медленно заползал сквозняк. Он был совершенно неуловим,

создавая на моих руках легкие мурашки, простирался по всему дому, а потом куда то пропадал. Я лежал на спине и смотрел в потолок. В белый, как снег, потолок. На столе лежала разбросанная кипа бумаг, в которых я изредка делал записи. Я писал, когда меня посещало вдохновение, но сейчас подобного желания не возникало. Образ той девушки никак не выходил из моей головы. Я рисовал ее в воображении снова и снова, то неловко стирая ее черты, то выводя аккуратные линии, и она всегда была потрясающе красивой.

 Помню, ранее мне снился странный сон, который я смог вспомнить только сегодня. Оказывается, я уже ее видел где-то, да, у себя во сне. Я испытал то самое чувство дежавю, когда понял, что мой сон превратился реальность, в то время как я наблюдал за ней, идущей по улице. Потолок превращался в холст, и я творил. Бежевые цвета смешивались с огненно-красными, и за ними следовали белые, которые тут же покрывались оттенками цитрусовых в виде маленьких капелек. Был бы я искушенным писателем, я бы мог подобрать более благозвучные ассоциации для описания оттенка ее кожи, для меня ее тело было бледным, как прозрачный лед, на который упал тонким слоем первый снег.

Мне казалось, красное платье подчеркивало какую-то её холодность, отчуждение. По крайней мере, мне так казалось. Ее плечи были оголены, и ветер играл с ее черными прядями. Этот шалунишка-ветер слегка обнажил и ее прекрасные ноги и легкими прикосновениями ласкал их и гладил. Тушь растекалась по щекам вместе с каплями дождя. Взгляд был остр, молчалив и сосредоточен. Она была нема, как зима, будто не могла сказать ни слова, хотя цвет платья полностью выдавал её сущность. Внутри, где-то глубоко, жил бунтарский дух, он вырывался наружу, испепеляя чернь и серую мглу, которая её окружала. Существовали какие-то неизвестные мне правила, связанные с красными нитями шелкового платья, о которых я даже не догадывался.

 Я представил себя, сидящим на улице, рядом со старым потрескавшимся дубом, это было мимолетное видение. Я сидел и смотрел по сторонам, пока не увидел вдали ее. В доме, навевающем тоску для пресыщенного наслаждениями человека, сложно представить, что он чувствует, когда спина долго вжимается в дерево, и когда мягкость кресел сменяет твердь его коры.  Реальность покидала меня, захваченный в плен прекрасной незнакомкой , я все глубже погружался в свои мечты и фантазии, и только капающий на кухне кран, не давал мне совсем провалиться в небытие.  

Я вспоминал, как впервые почувствовал ее взгляд, но ведь она не могла ВИДЕТЬ меня?! Как волчица с обостренным чутьем, способная чувствовать затаившегося противника, так и она почувствовала меня.  Этот блеск глаз был не подвластен ни дождю, обрушившему всю мощь стихии, ни ветру.  Когда девушка шла по улице, мне показалось, что она что то или кого то ищет. Она растворилась в пелене дождя, но для меня оставалось загадкой, кто же она такая и что она ищет.

 Я закрыл глаза и тут же с окон по потолку поползли серые и темные тени, словно лианы захлестнули и опутали мою яркую красочную картину, и поглотили ее. Я снова открыл глаза и увидел лишь белый потолок своей комнаты.