Он стоял в тамбуре и курил. Сигарета медленно тлела в пальцах, а Он заворожено смотрел на красный огонек около кончиков пальцев. Эта сигарета было особенной. Возможно, она была предпоследней сигаретой во всем мире.
Курение – вред. Он жадно и глубоко затягивался, не внимая надписям на пачке. Каждая затяжка – маленький шаг вперед. Он словно на крыше многоэтажки, медленно делает крошечные шажки в сторону края. Затяжка – шаг.
Он выкинул окурок под ноги и посмотрел за окно, машинально закутавшись в куртку. Из низких, тяжелых сине-серых облаков уже наверное шестые сутки беспрерывно валил грязный желтоватый снег. Он прикоснулся к стеклу двери вагона пальцами, доставая свободной рукой телефон из кармана. Кнопка включения сработала, но телефон сразу же попросил о зарядке. «29 апреля» ярко светилось на календаре. Индикатор сигнала сотовой сети показывал полное отсутствие сигнала. Ничего не изменилось. Он выключил телефон и со вздохом убрал его в карман. Сеть не ловила уже несколько дней, но Он все равно время от времени включал телефон.
Все началось около полутора недель назад. Кто-то говорил, что слышал взрывы, кто-то говорил, что это был просто какой-то шум вроде сирены, а кто-то не слышал ничего. В том числе и он. В тот же день по телевизору сказали, что началась война. А ночью небо заволокло тучами.
Телевидение перестало работать практически сразу. Электричество подавалось с перебоями. Но в остальном не изменилось ничего. Только людей стало меньше на улицах. Никто не стрелял, ничего не взрывалось, люди не умирали на улицах. Но все словно начали медленно угасать изнутри.
Некоторые уезжали. Когда из туч, не переставая, пошел снег, поползли слухи, что на юге еще есть солнце. Люди собирались семьями, садились в машины и отправлялись в путь. Уехала и Она. Ее родители очень быстро сели в автомобиль и поехали, не дав им толком попрощаться. Последнее, что Он видел были Ее маленькие аккуратные ладошки, прижатые к заднему стеклу автомобиля.
Ничего, по большому счету, не изменилось. Просто почему-то люди стали безразличными и беспомощными. Он все так же ездил в полупустых электричках в институт. Станции уже давно не объявлялись. Турникеты на вокзале и метро не работали. В пыльной аудитории преподаватель монотонно читал лекцию, закрывая рот носовым платком и наспех убегал. Из магазинов начали исчезать продукты, и Он успел купить пачку сигарет. С витрины.
Он подошел к другой стороне тамбура, взглянув в нутро вагона сквозь стеклянные двери. Несколько человек сидели, неловко кутавшись в шарфы. Постоянные сумерки и тяжелый, плотный снег в конце весны добавляли картине уныния. Он вздохнул и выглянул в окно. Там, где-то там, если приглядеться, у самой линии горизонта можно увидеть едва различимую полоску Света. Она уехала туда. Он вновь достал из кармана телефон, включил и быстро-быстро залез по меню во входящие сообщения. «Кажется, светлеет. Я плачу по тебе. Прости.». Последнее, от нее. Вскоре после этого сеть перестала ловить.
Телефон запищал и выключился. Он осторожно убрал его в карман и достал сигарету из опустевшей пачки. Прошло уже минут двадцать и теперь эта сигарета наверняка самая последняя в мире.