Возвращение домой.Взгляни на себя. И ещё раз.
В этот раз заметил, что те некоторые элементы моего поведения, которые следовало бы взять под уздцы, присутствуют и у моих родных. А так как некоторые из них в летах, то и черты эти проступают особенно явно, почти что карикатурно. Для меня важным было посмотреть как будто на себя со стороны, на конкретных примерах (и в двадцати повторах, ведь я очень глупый, чтобы понять сразу). Во-первых, это слишком большой объём "пустых" слов. Выражаясь метафорически, не нужно слишком маленькую рыбу окружать слишком пышным кляром. Во-вторых, слишком много извинений там, где они не требуются. Не нужно трижды извиняться за то, что вмешался в разговор или перебил кого-то. Не нужно вмешиваться и перебивать, и смысл в извинениях отпадёт. В-третьих, нужно взять в свои руки свои же ноги. И нет, это не какая-то поза из порно. При избытке энергии нужно контролировать движения собственных членов. Это отвлекает других и заставляет думать, что ты не в себе.
Часть из этих особенностей уже давно под контролем, а часть - будет приведена к удобоваримым показателям.
Это надолго.
Каждый раз, как я оказываюсь в кругу родственников, я задаюсь вопросом: как я к ним отношусь в этот раз? Ведь я не сожительствую с ними, я навещаю их довольно редко. В разные годы ответы варьировались от "я не воспринимаю их больше как сколько-нибудь родных" до "люблю безгранично". Но теперь, пронаблюдав и хорошее, и ужасное взаимодействие чужих родственников с их же детьми, я понимаю, что конкретно у меня нет ни единой причины не любить своих. От них невозможно ожидать какой-либо подлости, откровений уровня "у меня ещё две семьи" или "ты мне не родной", "я взял ипотеку, а тебе это разгребать" и так далее. Какими бы они ни были и какие бы конфликты не разгорались между мной и ними годами ранее, эти люди будто бы единственные из знакомых мне, кто живёт племенем. Отсюда и их страх за того, кто не просто "вылетел из гнезда", а улетел очень далеко. И страх принять в семью кого-то извне. И иммобильность, ведь здесь они живут своей общиной. И отчасти нелюдимость, ведь полностью они могут доверять только своим родным. Им даже в голову не приходит, что своего же родного человека иные швыряют через хуй. Назови это наивностью с их стороны. Возможно, так оно и есть.
Были времена, когда я просто их презирал. Да, такое было. Были времена, когда они казались мне дремучими людьми. Но сейчас, когда я увидел тысячу и одно предательство родными моих же ровесников, знакомых, друзей (иногда на деньги!), я могу сказать, что мне очень сильно повезло с семьёй. Они дружные и они красивые - и то, и другое очень важно подрастающему человеку, открывающему в себе художественные способности. Вот и всё. А так как семья - это надолго, - то я рад, что моё "надолго" меня устраивает. Надеюсь, устраивает и их.
Ищу человека.
Разговорился со старым другом о том, как ему живётся. Живётся, в целом, очень хорошо. Весь в заботах, без единой минуты для себя, полностью счастлив. Двое детей, замечательная семья, устроенный быт. И он мне подкинул вот такую тему для размышления: чем скорее ты найдёшь человека, с которым будешь счастлив, тем меньше проблем у тебя будет. Речь идёт не о жене или муже, даже не о сожителе. Это может быть друг, с которым, вне зависимости от времени суток, ты всегда сможешь связаться и поделиться мыслями. Тебе нужен понимающий тебя человек. Не утирающий тебе слёзы, не соглашающийся с тобой по всем вопросам. Понимающий. И чем дольше такого человека у тебя нет, тем тебе же хуже. Не имея критики со стороны, не имея альтернативного взгляда на свои же поступки, ты рискуешь пестовать те свои черты, которые приносят тебе удовольствие и успокоение здесь и сейчас. А что, если они вредны на дальней дистанции? Ты этого не видишь, и тебе неоткуда это узнать. Замыкаясь на себе, становясь менее толерантным к чужому голосу, отгораживаясь от противных тебе мнений, что ты получишь?
Ищи человека. Не делай это смыслом жизни, потому что это не есть смысл. Это просто необходимость, как чистка зубов или уход за волосами.
Не в моём темпе.
Люди выходят на работу к девяти. С часу до двух у них обед - в обед они выходят на улицу, прогуливаются, кушают, посещают набережную. В пять рабочий день кончается. Первая половина дня (только по слухам) - она для того, чтобы проснуться. Вторая половина дня проводится в думах о доме. Вот так время идёт тут? Очень. Очень! Медленно. Я прихожу на работу - у меня сорок (!) задач. Я выполняю двадцать из них - Солнце уже село, мне пора домой, меня пытаются оттащить от рабочего компьютера. Я не даюсь. Держусь за стол. Меня вместе с оторванными кусками стола относят в лифт и отправляют вниз. Это мой рабочий день. Я так люблю. Сама мысль, что за день я ничего не сделал, просто посидел восемь часов и прервался на курвасан с гольдвассером, заставляет мои веки дёргаться. Раз уж я выделяю часть своей жизни на то, чтобы находиться не дома, я не хочу, чтобы это "не дома" было бессмысленным.
Разумеется, не у всех так. Но местная "офисная" работа определённо не для меня. Я не смог бы выжить здесь. Я не раз и не два замечал за собой, что меня тянет приложить накопившуюся энергию к чему-то. Я ходил, я читал, я бегал, я искал. Я не могу жить в городе мельче Москвы. Любые изменения, любое понижение в темпе, любые однотипные задачи - это и есть обличие ужаса для меня.
