Меня ведут длинным, пустым коридором. Мою обувь забрали, поэтому приходится идти босиком. Холод, исходящий от кафельной плитки под ногами заставляет меня не забывать о боли, которую я пережила за всю свою недолгую жизнь. Я ужасно хочу вырваться, но не получается, тело не слушается, и я, словно запрограммированная, двигаюсь вслед за главным миротворцем. За мной следуют еще двое. Надзиратели Сойки-пересмешницы. 

- Двигайся!  
Резкий толчок сзади, и я практически теряю равновесие, чуть ли не падаю со ступенек, но успеваю вовремя хватиться за перила справа от меня. Миротворец, идущий впереди, обхватывает меня за локоть и грубо тащит за собой, отчего я больно ударяюсь об последнюю ступеньку. Налету я успеваю оценить свой вид в отражении одного из немногих окон - тусклые глаза, лицо в синяках и ссадинах, волосы обстрижены чуть ли не до корней. После пыток ужасно ноет все тело, и я невольно обхватываю живот руками.  

Яркий свет слепит мои глаза. Круглая Площадь. Как только я выхожу, начинается гул. Люди кричат что-то, но я не могу понять что. Меня практически выталкивают на середину, и только сейчас я могу осмотреться, и про себя отмечаю, что площадь Капитолия кишит людьми, Президент Сноу довольно усмехается, стоя на своей трибуне. Поворачиваю голову в сторону и вижу, как солдаты президента сдерживают Джоанну, Гейла, и Крессиду. Один из миротворцев наклоняется ко мне и от его несвежего дыхания мне становится дурно. 
- Это еще не вся компания. 
Его слова заставляют меня сжаться от безысходности, и тут я слышу знакомый голос. Быстро поворачиваю голову к источнику голоса и меня начинает бить озноб.  

Миротворцы тянут маму, Прим и Пита к Джоанне и остальным. Сестра пытается вырваться, кричит мое имя. Мама зажимает рот рукой, дабы не закричать, а Пит просто наблюдает, но в его глазах я вижу столько боли, столько не видела прежде. После того, как он стал прежним, я надеялась на то, что после окончания войны смогу быть счастлива со своим мальчиком с хлебом, но ошиблась. И сейчас мне хочется взвыть от боли, которая острым уколом пронзает каждую клеточку моего тела.  

Миротворец, стоящий рядом со мной поднимает голову в сторону президента, ожидая указаний, но Сноу только пристально глядя на меня. Он смеется, его глаза излучают презрение. Миротворец стоит позади меня, и я слышу как щелкает предохранитель пистолета, и только сейчас я понимаю, что слезы градом катятся по моим щекам. Миротворец снова толкает меня, и я падаю прямо на холодную, вязкую после дождя землю. Стараюсь подняться из последних сил, но мне не дают - рука миротворца сдавливает мое раненное плече и я сжимаю зубы, чтобы не закричать.    

Меня оставляют стоять на коленях. Сноу всеми способами пытается показать, что уничтожил Сойку. Мне хочется плюнуть прямо ему в лицо, дабы стереть эту усмешку, показать, что он не сломил меня. Даже сейчас, на смертном одре, я не покорюсь Капитолию. Через несколько секунд ощущаю прикосновение холодного металла к своему затылку. Я не вижу, но догадываюсь, что это дуло пистолета.  

В последний раз поднимаю три средних пальца левой руки к губам, и протягиваю их к людям. Я вижу, как Джоанна силой освобождает свою руку и проделывает то же самое. Постепенно гул умолкает и над площадью нависает невыносимая тишина. Я вижу, как каждый из присутствующих делает так. Кто-то не раздумывая, а кто-то медлит. Но в конечном итоге, тысячи рук подняты вверх. Даже несколько миротворцев проделывают то же самое вслед за обычными людьми - знак неповиновения системе Сноу, и знак поддержки для Пересмешницы.  

Я широко улыбаюсь, и мои глаза застилают слезы, все вокруг медленно расплывается, а силуэты людей принимают расплывчатые очертания. Я поднимаю глаза на трибуну Сноу, и вот оно - тот самый плевок в лицо президента, доказательство того, что он ничего не может контролировать. Его лицо искажено в гримасе отвращения, а глаза так и прожигают своей жестокостью. Еще один короткий кивок миротворцу позади меня и дуло еще сильнее упирается в заднюю часть моей головы, и я закрываю глаза, прокручивая в памяти улыбку и теплые объятия Пита, смех Прим, Руты и Гейла, воспроизвожу в голове голос папы, поющего мне песни на охоте в лесу. 
Я вспоминаю всё, что я люблю, всё, ради чего жила и боролась, и то, на что надеялась.  

Я готова, я не боюсь. Задерживаю дыхание, и громкий выстрел режет слух.  
Все вокруг погружается в темноту. 

Многие сейчас скажут, что так выглядит конец революции, но я уверена, что это - только её начало.