Он никогда не покидал своей теплой прокуренной норки с
матрасом на полу и вечным ароматом кофе. Он уже и сам забыл свое имя, помнив
лишь Я. А еще он всегда держал внутри памяти строки стихов, слова из песен.
Никогда ничего не боявшись, кроме как людей, он продлевал свое одиночество. Он
не любил нарушать тишину вокруг, даже музыку он впускал в себя небольшими
дозами, через провода. Его ничего не терзало, все потому, что ничего не могло
войти в этот храм одиночества.

А иногда ему казалось, что он состоит вовсе не из мышц, а
что-то вроде плюшевого мишки, только то, что внутри, еще способно болеть. И
вместо кожи у него ткань, а вместо глаз стекло, которое пропускает все лучи без
разбора, а они жгут пламенем мозг. Бывали моменты, когда изнутри хотелось
вырвать всю вату, и то, что спрятано за ней.

А так-то жизнь была неплохой вещью.  С ней можно было сделать что угодно, но жаль,
нельзя было передарить. Кому-то более важному, на его взгляд. Вот был бы смысл…
О нем задумывается каждый, но мало кто находит.

Этот человек почти его нашел, только не успел забрать.