"Вечность" разрушена… "Вечность" устала ждать.
Сына баюкать, готовить "квисо" на ужин…
Женщина всё же, не только жена и мать…
Только кому ее голос уставший нужен?
"Вечность" не злится, она, как никто, сильна.
Гордая львица на людях, а дома мышка…
"Вечность" смеется, когда лишь слегка пьяна,
И называет его своим плюшевым мишкой.
"Вечность" красива. Вот только внутри болит.
И красота незаметна в усталых взглядах…
Слезы в подушку текут от сплошных обид…
Только кому понимать и жалеть-то надо?
"Вечность" наивна, и лучиком светлым в окно,
Машет ему, провожая на «корпоративы»…
"Вечность" наивна не сильно, и здесь есть "но"!
Она принимает, как данность, его мотивы.
"Вечность" мудра настолько, насколько - нет.
Делит на две половинки родного мужа…
Знает, что где-то другая готовит обед…
Но снова молчит… и вечером ждет на ужин…
Елена Зайцева
Сына баюкать, готовить "квисо" на ужин…
Женщина всё же, не только жена и мать…
Только кому ее голос уставший нужен?
"Вечность" не злится, она, как никто, сильна.
Гордая львица на людях, а дома мышка…
"Вечность" смеется, когда лишь слегка пьяна,
И называет его своим плюшевым мишкой.
"Вечность" красива. Вот только внутри болит.
И красота незаметна в усталых взглядах…
Слезы в подушку текут от сплошных обид…
Только кому понимать и жалеть-то надо?
"Вечность" наивна, и лучиком светлым в окно,
Машет ему, провожая на «корпоративы»…
"Вечность" наивна не сильно, и здесь есть "но"!
Она принимает, как данность, его мотивы.
"Вечность" мудра настолько, насколько - нет.
Делит на две половинки родного мужа…
Знает, что где-то другая готовит обед…
Но снова молчит… и вечером ждет на ужин…
Елена Зайцева
