В ту пору, будучи студентом, я часто выбирал более
сложные пути и варианты, только из-за того что было невыносимо скучно и
однообразно порою учиться. День за днем – одно и то же. Вот поэтому в 8 вечера
я и стоял, держа в руке сигарету, на железнодорожном вокзале. Дожидался
последнюю электричку, которая меня за два часа доставит в другой город, где я
проведу одну бессонную ночь. Таких ночей за 6 лет учебы было семь. Я шел вдоль
вагонов, внимательно рассматривая людей, которые уже заняли место, и выбирал
тот, в котором были наиболее интересные по моему мнению люди. Да, в основном
выбор был прозрачен – я садился на другом конце вагона, напротив какой-нибудь
симпатичной девушки. Включал свое радио в наушниках, пока оно еще исправно
ловило, и не заглушалось синхронным постукиванием колес. И часто думал о том,
что мог бы и не делать этого – не ночевать в другом городе, без крова, на чужом
железнодорожном вокзале только для того, чтобы встретить свою подругу вовремя и
помочь ей с сумками. Она могла подождать часик где-то на скамейке, потом
подоспел бы и я – на первой утренней электричке. И мы бы вместе еще просидели
на скамейке с двумя тяжелыми сумками еще пару часов, дожидаясь следующей
электрички, а я провел ночь в своей кровати. Но сама мысль о том, что я не подам
ей руку, когда она будет спускаться с вагона, не помогу донести эти сумки до
той самой скамейки, не посторожу их, пока она будет что-то спокойно покупать
неподалеку в магазине, и в конце-концов, не скрашу ей одиночество в первом часу
из трех ожидания следующей электрички – ужасала. Я не мог так вот… И поэтому не
будучи даже парнем, а просто другом – я ехал уже почти ночью в чужой город. Я
плохо помню подробности каждой из таких ночевок в отдельности, но если я их
сложу вместе, то получится более складное повествование об одной ночи…

Прислонившись чуть ли не лицом к стеклу, я бессмысленно смотрел в темное окно,
за которым лишь изредка что-то высматривалось. Лишь когда проезжали более
освещенные места – было видно что-то за окном. А так – лишь отражение того, что
было в вагоне – спереди и чуть левее тебя. Можно было таким образом просто
рассматривать людей глядя в зеркальное отражение темного стекла, не боясь вечно
смущающих меня моментов, когда человек, которого ты рассматривал, встречается с
тобой взглядом, а ты словно какой-нибудь воришка отводишь свой взгляд в
сторону.

Людей на последней электричке всегда было мало. Половина мужчин всегда ехали с
пивом. Девушки и женщины задумчиво сидели и думали что-то о своем, и, так же
как и я, смотрели в то самое окно, за которым ничего не было видно. Не было
снующих из одного вагона в другой несчастных попрошаек и торговцев чем-либо,
прорезающих тишину своим громким голосом (у них тихого не бывает – работа
такая) на весь вагон, предлагавшим ту или иную продукцию. В вагоне не считая
шума колес – стояла пронзительная тишина. Радио в ушах начинало передавать с
помехами, мы отдалялись от города…

В 10 вечера электричка приезжала в другой город, такой же большой как и тот из
которого я выехал. Еще надо было примерно часов 10 занять себя чем-то, свой
досуг, пока не приедет подруга. Город был как-никак мало знакомым, и слишком
далеко отходить от вокзала мне совсем не хотелось. Я делал так, когда был день
и я был проездом через этот город. Часто заходил от вокзала подальше, куда глаза
глядят. Находил парк и гулял по нему, наталкивался на студенческое общежитие,
полное корейцев или китайцев, именно в тот момент когда они шли или с занятий
или на них. Почему-то сразу вспоминалось история из спектакля Е. Гришковца “Как
я съел собаку”… Но то было днем, и в другие моменты, а сейчас – я стоял почти
уже ночью один, посредине вокзала, более легко или тепло одетым. Почти никогда
не угадывал с одеждой на такие ночевки. Оденешься тепло, станет потом жарко
днем, когда будешь возвращаться. А оденешься легко – появится возможность
подмерзнуть ночью. Чаще всего было второе…

В самые первые годы, когда встречал таким образом подругу, а встречал я ее так
периодически в течении четырех лет, я часто переходил через дорогу на другую
сторону от вокзала. Там был ряд магазинов и развлекательных заведений. В первые
годы я заходил в зал игровых автоматов. В это обычно небольшое помещение, уже
наполненное сигаретным дымом, и с вечно скучающими женщиной-кассиршей и
мужчиной-охранником. Я протягивал какую-то купюру, не слишком значимую для
студента, а женщина вбивала определенные кредиты в игровой автомат. Садился на
немного высокий стульчик, и оглядев зал, начинал медленно нажимать на клавиши
автомата… Надо сказать, что я не бил по ним, по этим клавишам. Всегда было
немного смешно наблюдать за людьми, которые лупят по этим кнопкам со всей силы,
как будто им это поможет выиграть. Я бережно относился к этим кнопкам и самому
автомату. Еще с 15 лет я научился в отличии от своих друзей, растягивать ту же
сумму в разы дольше. То что они порою проигрывали за 5 минут, я спускал только
за пару часов. Но, как видите, результат 
был одним и тем же. Глупо было надеяться на слишком большее, если в
нашей стране выдача автоматов была намного меньше общепринятой в Европе или в
знаменитом Лас-Вегасе. Если у них выдачу ставили на 95-97 процентов, то у нас…

Но автомат был более нового типа, игра более разорительной, и я сравнительно
быстро в  течении получаса или 40 минут
проигрывал заряженную в него сумму. Тогда переборов себя и чувство азарта, я
выходил на улицу, на свежий воздух, и сразу закуривал. В те ночи я много курил…
За углом был бар и я неизменно направлялся в него…

P.S. Пишу как говорится с ходу,
поэтому не знаю сколько будет частей, две или три, вряд ли больше. Но тем самым
– будет интересно понаблюдать, когда и каким образом я закончу это свое
повествование…