Разлагающиеся коровьи туши. Избиение младенцев. Едкий запах нафталина. И многое другое в нашем сегодняшнем выпуске.

Ну, а если серьёзно, то это снова я, и снова — с той же песней про весёлых, но тупых чукчей с балалайкой. 

Ну, правда — сейчас всё какое-то суррогатное, второсортное. Главное — не то, што, зачем и как качественно ты делаешь, а главное — то, што ты делаешь хотя бы што-нибудь. Сублимируешь, выплёскиваешь, самоутверждаешься — в любой форме, даже запрещенной. 

Если подытожить — выходить «как бы» продукцыя. Как бы книжки, как бы картинки, как бы музыка, как бы колбаса. А колбаса — это, знаете, не Хуй в борщ макать! Я люблю колбасу, потому што она бывает редко, и также редко бывает вкусно. Папа мой говорит, что щас колбасу из туалетной бумаги делают, а мама говорит, што из червей. К. вообще ничо не говорит, потому што в сортах говна не разбирается, а ест он мясо. Но речь не о колбасе, а о исхуйсстве. На первый взгляд, прямое пересечение не пальпируетца, но если приглядеться, прислушаться и принюхаться, то можно явственно ощутить: нынешняя колбаса тождественно равна нынешнему исхуйсству — пресно, жутко и синтетика. 

Вот, например, мало кто из вас знает, што четыре дня назад могло бы исполниться писят восемь лет человеку, которому слепо и по-щенячьи подражал сопливый курткобель. Серёже Курёхину, Копетану, если кто ещё не. А если на чистоту, кобельйн этот ваш — ваабче крашенный Курёхин, вотъ. На фоне того, што делал своим творчеством этот маг, современное (ладно-ладно, без извращений) искусство видится мне заикающимся хромым карликом с атрофированными конечностями. Свецкие рауты, выставки, престижные премии — всего лишь мириады тупости и глухой пустоты во фригидном арт-вакууме. Пока дед всея руси Владиммихалыч Гундяев на пару с Путиным доедают детей в переулке, фэшенебельные художники на макбуке лайкают революцыю. Нет, не так — Революцыю. А кроме — становятся на тумбочку и с серьёзным ебалом вещают о постмодерне, дискурсах, марксизме и Великом сопротивлении. Гремя цепями, в ногу шагают на митинги, не брезгуют ничем, пишут манифесты грОжданские. Охуеть. Где ж только эти ангри янг мэны, што были раньше, которые неожиданно и ифектно появятся под свет прожекторов и победоносный марш, нажмут на заветную кнопочку слива, и смоют, такскаать, эту Хильдию ордена святого Пидораса, вместе с их сортирными концептами, сальерической спесью, «креативными» идеями и журналом «Афиша». Где? Спасите нас!

А мы пока будем криво любезничать друг с другом, руковоццтвуясь принцыпом «Потреби мой креатив, а я потреблю твой». Похвалим друг друга, и будем беззаветно щастливы. Хотя оба знаем, што дети в яслях и то профессиональнее работают. 

Мне вот тут сразу живенько преццтавился психо-тренинг, ну, такой, где, типа «Здассьти, я Васепупкин, и я — алкаголек». Только немного другой. Например, встаю я и говорю, мол, я такой-то, такой-то. А с разных сторон сразу вопросы: — Рисовальщик говном по кафелю? — Пейсатель Хуйни? — Мьюзекант-разрыватель шаблонов? А я такая: — Нет, я – никто. А они: — О, божымой! Как Вам это удаётца? И я, с глазами, полными хрусти и пичали: — Да, знаете, с трудом.