When we quarrel— Представь, на минуточку, что я – это дерево. Не человек, а именно дерево.
— Какое? Дуб? Ясень?— Блин, да какая разница? Может, дуб, может, ясень. Не важно. Дерево. Корни, ствол, веточки, листочки, почки... ну, такое. Представил?
— Ну, допустим, представил. Ты – дерево. И?
— Я расту на крутом склоне, на са-амом краешке...
— Сопки?
— ... Какая разница?
— Ну, как какая, если ты, например, на краю скалы растёшь, то ты точно не дуб и не ясень, а какой-нибудь бонсай или, в крайнем случае, сосна.
— Слушай, что за особая страсть к несущественным деталям? Блин.
— Ладно, ладно, прости, продолжай.
— Ну, так вот... Я – дерево, я расту на самом краю пропасти, и добрая половина моих корней уже в воздухе висит, а если оползень там какой или землетрясение, то мне и уцепиться-то не за что будет, свалюсь вниз бревном, прости хоспади.
— И что?
— А то, мой милый друг, что я – дерево. И у меня всё же есть кусочек земли, по ту сторону света, в который я пустила корни. Я им только, можно сказать, и живу, и до последнего за него цепляться буду, хоть и понятно даже дубу уже, что слишком уж близко я к краю расту. Каждому, понимаешь, каждому нужен свой кусочек земли и, лучше бы конечно, где-нибудь на равнине. Но, раз уж так случилось, что я на краю, ты уж будь добр, прекрати мне устраивать землетрясения всякие, да стихийные бедствия, а то и так вон, еле расту.
— ... Я больше не буду.
— Ага, сплюнь и по дереву постучи.
