Ворон

Полночь мраком прирастала; одинокий и усталый

Я бродил по следу тайны древних, но бессмертных слов.

Усыпляя, плыли строки; вдруг раздался стук негромкий,

Словно кто-то скребся робко в дверь моих волшебных снов.

«Странник, – вздрогнув, я подумал, – нарушает сладость снов,

Странник, только и всего».

Шорох шелковой портьеры, вкрадчивый, глухой, неверный,

Теребил, тянул мне нервы, ужас полнил существо,

Так что, страхи отгоняя, я твердил как заклинанье:

«О ночлеге просит странник у порога моего,

О ночлеге молит странник у порога моего,

Странник, только и всего».

Вскоре, мужества исполнясь, я шагнул как в омут в полночь:

«Сэр… мадам… – не знаю, кто вы – не ищите строгих слов:

Я в дремоте был печальной, и так тихо вы стучали,

Вы столь слабо постучали в двери дома моего,

Что, я думал, показалось…» – распахнул я дверь рывком –

Темнота и… – ничего.

В комнату вернувши...сь грустно, без надежд, в смятенных чувствах,

Я услышал те же стуки, – чуть ясней, чем до того.

Я подумал: «Да ведь это у окна скребется ветер;

Гляну – и в одно мгновенье будет все объяснено,

Сердце стоит успокоить – будет все объяснено…

Ветер – только и всего!»

Но едва открыл я ставню, как на свет, с вальяжной статью

Благородной древней знати, ворон выступил из тьмы.

Не смущаясь ни секунды, извинений, даже скудных,

Предъявить и не подумав, он уселся над дверьми –

Как на трон, на бюст Паллады взгромоздился над дверьми –

Наяву взирать на сны.

Видя гордое величье, видя, как смешно напыщен

Этот лорд из рода птичьих, скрыть улыбку я не смог.

«Ты, хоть временем потрепан, но уж, верно, не из робких;

Так скажи: на тех дорогах, что ты в жизни превозмог, –

Звали как тебя в том аде, что ты в жизни превозмог?»

Каркнул ворон: «Nevermore».

Сей бесхитростною речью, сколь скупой, столь человечьей,

Удивленный бесконечно, я воззрился на него;

Потому как, согласитесь, смертным раньше и не снилось,

Чтобы птицы громоздились над порогами домов,

Чтоб на бюсты громоздились над порогами домов –

Птицы с кличкой «Nevermore».

Ну а ворон, в грусти словно, молвил только это слово,

Будто в этом самом слове вся душа была его.

И замолк, перо не дрогнет; из меня же слабый, робкий

Выдох вырвался негромкий: «Я друзей сберечь не мог, –

Так и он к утру исчезнет, как надежды до него».

Рек здесь ворон: «Nevermore».