Был он рыжим,
как из рыжиков рагу.
Рыжим, 
словно апельсины на снегу.
Мать шутила, 
мать веселою была: 
«Я от солнышка сыночка родила...»
А другой был чёрным-чёрным у неё.
Чёрным, 
будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она, 
говорила:
«Слишком ночь была черна!..»
В сорок первом, 
в сорок памятном году 
прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли —
поклонились маме в пояс.
И ушли.
Довелось в бою почуять молодым 
рыжий бешеный огонь 
и черный дым, 
злую зелень застоявшихся полей, 
серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла, 
воевали до победы.
Мать ждала.
Не гневила, 
не кляла она судьбу.
Похоронка
обошла её избу.
Повезло ей. 
Привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей. 
>Повезло ей! 
Повезло!— 
Оба сына 
воротилися в село.
Оба сына.
Оба-двое. 
Плоть и стать.
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком — к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы — что еще?
Пьют зеленое вино, как повелось...
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы — 
смертельной белизны!
Видно, много 
белой краски 
у войны.