Грустные мягкие карлы взбираются на стеклянные ступени, бормочут мясную песню. Закрытый дракон-сибарит плетет корзину для ловли муравьев из облачных веток и скорбных душонок. И только синяя мышь разврата сечет жухлым клевером по кончикам ждущих нейронов. И все эти обыденные вещи рождаются по глупости и неосторожности. Или, что лучше, рождаются независимо и далеко от человека, как такового.
Когда мне было лет десять, я впервые задумался. Вообще я впервые задумался года в три -- и это одно из наиболее ранних воспоминаний. В чем-то шоковое. Но в десять лет читая какую-то по счету фентези я впервые попробовал собрать в голове концепцию наркотиков. Что оно есть и как работает.
Проблема была в том, что с биологией, нейрофизиологическими функциями мозга, сутью эндокринной ситуации органона в десять лет познакомишься разве случайно. В случай мы также укладываем и всех несчастных, которым достались родители-ученые, или положительная патология мозга вроде гипермнемонии и общей любознательности.
И не зная всех этих штук, даже имея под рукой свалку интернета, понять разные объяснения сути уэществ -- шансов у меня было немного. Зарождающейся личностью я дошел тогда до пользивной мысли открыть энциклопедию -- но случай подсунул под руку не БСЭ, а БЭЖ, большую энц. животных, там я залип на фотографии многощетинковых червей и отвлекся от идеи уэществ на парочку дней.
Когда же вернулся к ней -- у меня были какие-то другие, весьма важные десятилетние дела, и вопрос я закрыл исключительно для галочки. Галочка услышала следующее объяснение: вещества делают такие гормоны, которые организм делает для поощрения себя, их много, организм начинает сильно радоваться. Но что-то с этим не так и люди меняются.
В принципе, догадка близкая и во многом верная. Если бы не детали, которые, по обыкновению, переворачивают страуса яйцами вверх.
Вещества, внимание, приносят в органон такие соединения, которые в одном случае являются репликантами нативных гормонов удовольствия в организме. Но мать вашу, какой это редкий вариант. Второй же случай -- вещества вкидывают в органон соединения, от которых он нехило так обманывается и начинает штамповать всякие эндорфины вагонами.
В первом, нечастом, случае, урон органону косвенный. Ведь наличие необходимых разъёмов на молекуле вещества, по которым и оно и опознается органоном, как удовольственный ништяк, не обязывает уэщество быть нативным и иметь те же вторичные и далее функции. Простой пример -- пресловутый эндорфин. Нативный эндорфин -- контрмера на стресс, глушит боль и регулирует настроение. Как и опиаты. Но кроме как вставлять, нативный эндорфин регулирует стресс, что выражается в боевом аспекте -- мобилизации ресурсов организма для кратковременных пиковых нагрузок. Или длинных. Или нагрузок вообще, выходящих за рамки привычного органону. А опиаты такого не могут, обломинго и наивняк, птички такие.
Во втором, усё совсем погано, шеф. В первом -- шанс дисфункции органона в некий момент. А в последнем случае за счет похуй, пацы, лихо пляшем -- мозг гормоны нам ебашит, органон вырабатывает все к чертовой бабушке, её маме и всей родне по женской линии запасы, предназначенные на выработку необходимых для функционирования нативных стимуляторов. Вот просто не буду трогать вопросы обих двух видов зависиости, всякие штуки типа старения кожи и все такое прочее. Органон -- система рычага и противовеса, только выполненная из мысо-жиро-молока и усложненная в пару миллионов раз. Да, с многими тысячами реле -- именно из-за их наличия каждый, кто когда-нибудь за компанию курнул не становится перегноем моментально. Но чем больше пляшешь джигу-дрыгу на проводах своих нервов -- тем ниже они провисают. А там привет от электромеха -- сопротивление тока в удлинившемся проводе выше, выходящее напряжение хуже, лампочка едва горит. Не говоря о том, что провисший провод может банально ёбом токнуть оригинального танцора.
Кто-то взволнован данными откровениями? Ничуть. По крайней мере, не целевая аудитория. Так что я могу спокойно прикурить, гордясь фактом длиннопоста о разумном, добром, вечном.
