Недавно меня погладили, подарив своеобразное описание. Сказали так: похож на плащ, из которого торчат голые ноги. Кажется -- достаточно лестно.

Чувствуется это так. Идешь по улице, видишь человека в плаще. Пыльнике, или кожаном, или вообще непонятно из какой камышовой кошки спицами накручен. Понимаешь, что это человек, по торчащей сверху голове, намеке на руки (есть любовь оттягивать плащу карманы, не только всех, не только моя), и выпяченные снизу ноги -- тоже свидетельство. Гуманоид, как есть.

Но вот приглядываешься и обнаруживаешь вместо ноги в кусочке ткани -- голые голени. Хорошо звучит, ну правда -- го-о-о-олые го-о-о-олени. От словосочетания веет какой-то викторианской англией, тошнотическим клейстером на базе овсянки и особой кастой дворецких людей.

Так вот, видишь голени. Го-о-о-олые. Покрытые редкими, как радиацией скрученными, волосьями. Или даже ножной свитер. Густой-густой, как правило -- темный. Хотя и рыжий может быть. А если блондинчик -- то это не свитер, а подшерсток. 

Смотришь ты на это дело. И хотя еще секунду назад ты думал про биржевые котировки, что "пора Ваську кастрировать", что президанс зажрался, сукины дети, дорогу почините... пусть ты думал об этом секунду назад. Оно прошло, это счастливое обывательское мгновенье. Тебя поглощает безжалостная, всесокрушающая Программа Доискивания.

Ты начинаешь гадать. Может так быть, что мужик в плаще... а мужик ли он вообще? Хотя вроде щетина топорщится, бритая не сегодня, так завтра. Значит -- мужик. Так вот, а может, этот мужик из трясунов? Сейчас он найдет дамочку с брезгливым лицом, заступит ей дорогу, распахнет плащ... а там -- ничего из одежды и бездна урологических пейзажей. Визги-вопли. А пока суть да дело, трясун будет со скоростью швейной машинки Зингер надрачивать свой мужской половой. Трудно мужику, иначе не может возбудиться.

Или, быть может, от мужика ушла жена. Ну вот подняла свою злокозненную мадам Сижу, сказала пару ласковых да и подалась в обьятья другого. Или другой. Или упала в стадо котов, что бы называться сильной и независимой. Всякие вкусы бывают. А когда уходила -- мерзко хихикала и что-то предвкушала. Открыл мужик шкаф на второй день своего счастья-горя -- а там нет штанов. Ни штанов, ни штанишек, ни даже висящих треников -- и никакие бермуды по углам не таятся. Трусы есть, рубашки-свитера на месте, носки все... наверное все, нехрен их в клубочки сворачивать. Настоящие, дикие и свободные носки обитают только насыпом. 
И теперь мужик идет в магазин. В зависимости от того, какой мужик -- в вино-водочный или жопно-одевательный. 

Или, например, у сего мужа зрелого есть нрав горячий. А вентиляцию природа не предусмотрела. Поэтому, дабы не убивать никого зверски, рассудительный мужчина рачительно... гхм, овевает.

Думал я все эти вкусности, да картошку чистил. И жрат готовлю, и не скучно.