Запись сна.Просто пока не забыл и просто потому что не хочу забывать. Сны снятся так редко, что каждый из них, особенно цветной и запоминающийся, хочется сохранить хоть как-то. Очень жаль, что пока нет возможностей записывать их в видеопоток прямо из сознания, как это делали в каких-то фантастических произведениях и даже наплевать, что на самом деле половины привычных деталей реальности в этом ролике не будет. Важна суть, атмосфера и нечто неуловимое, ускользающее, и оттого невероятно важное, что-то, чего так и не успеваешь унести с собой обратно в мир, просыпаясь.
Сон стартовал на работе, в процессе очередного спокойного дня. Он начался с открытия глаз, поднялись веки и я увидел привычную картину кабинета с коллегами, как будто всё так и продолжалось, а я просто моргнул, задержав глаза закрытыми чуть дольше положенного. Меня не смутило даже наличие вокруг уже уволившихся людей, впрочем и заметил я их не сразу, потому что уже через несколько секунд моё внимание привлекло окно, рядом с которым я обычно и сижу.
Я уставился на ясный летний день, утопающий в синеве и зелени, припорошенный сверху золотистым солнечным светом и ждал. Того, что это сон, я не понимал, а потому не знал и того, что моё ожидание будет вознаграждено яркой вспышкой на горизонте. Сияние ослепительного белого шара всё спадало и когда белая пелена сошла с глаз, вдали стал виден знакомый всем по картинкам "грибок" ядерного взрыва. Он был настолько далеко, что визуально высотой едва превышал фонарные столбы, но в отличии от них, был ярким, заметным, можно было отчётливо увидеть до сих пор пылающее в нём пламя.
Я крикнул что-то, но и без того все уже давно заметили происходящее и прилипли к окну, на лету строя догадки о том, что случилось. А потом я сказал, что сейчас должна придти ударная волна и лучше отойти от окна. Все послушались, а я на несколько секунд задержался на своём месте, глядя на то, как кривится воздух, изгибая видимое пространство, под несущейся на нас стеной высвобожденной энергии. Не помня себя, я отбежал от окна незадолго до удара, но видимо расстояние сильно ослабило взрыв, здание даже не дрогнуло и лишь выломанный замок стеклопакета, да распахнувшееся окно дали представление о его изначальной мощи. Всем стало не до работы. Чрезвычайность положения завершила привычный ход вещей и на этом рабочий день кончился. Наступил провал, в котором я ничего не видел, а когда вновь обрёл возможность следить за происходящим, то обнаружил себя в другой части сна.
Прошло несколько недель, по всей видимости. Память о происшедшем ещё сохранялась, но событие было уже затуманенным и почти не волнующим. Лето по прежнему было в разгаре и я гулял где-то в окрестностях города (своего ли?), на незнакомых лугах. Вокруг только зелень травы, редко встречающиеся деревца, река неподалёку, да ещё реже встречающиеся люди, которым не придавалось совершенно никакого значения, кроме одного человека. Что-то неуловимо знакомое я увидел в одной женщине и потому, кажется, подошёл к ней. Снова провал, мы может и говорили о чём-то, но этого уже не вспомнить, однако по итогам я был приглашён в гости.
Она была замужем, двое детей, кажется, совершенно не доставляли хлопот, маленький сын и более взрослая девочка. Муж, производящий впечатление человека сильного и явно преуспевающего, не все позволяют себе загородные особняки в наше время. Мной он почти не интересовался, задавая лишь изредка какие-то дежурные вопросы, но по лицу можно было угадать настороженность. Хотя чего ему опасаться? Мне показали дом. Не весь, так, немного, но и того хватило, чтобы пропитаться той тягучей и тёплой как кисель, атмосферой устоявшегося за много лет безмятежного уюта. Казалось, всё в этом доме само испускает тёплый, жёлтый свет: и предметы, и даже его обитатели. Кроме мужа, они все были с блондинистыми волосами, дававшими яркие блики на солнечном свету и это лишь усиливало впечатление.
После этой короткой экскурсии по счастливой жизни она пригласила меня куда-то. Я не запомнил, или этого не прозвучало вовсе, но на машине с водителем мы были вывезены в город. Это всё же был мой город, но сильно изменившийся, причём в лучшую сторону, вот только меня это не радовало и не печалило. Мне было всё равно. Я безучастно смотрел на проплывающее за окном автомобиля вечернее месиво из огней, их бликов и отражений. Был уже поздний вечер, погода испортилась и пока мы ехали успел пройти короткий, но сильный дождь. Теперь всё блестело и искрилось вдвое сильней, но это был холодный блеск. Воздух оказался свежим и непривычно для лета остывшим, я хотел было поёжиться, но обнаружил, что быстро привык к такой температуре и она уже не доставляет каких-то неудобств. Мы шли по улице, удивительным образом сохранившей свой внешний вид ровно настолько, чтобы я смог узнать её, улица Советской армии. Шли вниз, в сторону реки, мимо проплывали ночные огни, воздух сочился влагой и свежестью, а она (и почему я не спросил её имя?) рассказывала мне о жизни, о своих взглядах на неё, если точнее. Об уроках, которые ей были даны. А я смотрел на красивую женщину, чью красоту потихоньку уже начало побеждать время, на морщины, то тут то там прорезавшиеся на лице и даже шее и верил ей. Мне казалось, что каждая из них — отметка с очередного такого жизненного урока. Я не запомнил ничего, хотя слов прозвучало немало. Так всегда бывает во сне. И тут нам навстречу из темноты вышла, с какой-то излишней грацией довольно распутного вида девица. Хотя это банальность, но насыщенно фиолетовые волосы, изобилие макияжа на и без того красивом лице, плюс общая вольность в одежде, начиная с укороченного всего: кожаной куртки, и то ли шорт, то ли юбки, заканчивая сетчатыми чулками и какой-то неизвестной мне ещё моделью обуви заставляли сказать именно её.
— Ну вот и здравствуйте! - бросила девица, или всё же женщина, потому как голос у неё был явно выдающий зрелость.
— Здравствуй. - холодно отозвалась моя спутница. - Я вижу ты всё ещё продолжаешь... - что именно она сказала дальше я слушать уже не стал. Не моё дело, да и ненавижу я, если честно, все эти женские разборки. Отойдя в сторону, я наблюдал как эта странная парочка разговаривает, вырезанная из наползающего со всех сторон, искрящегося сумрака, ярким светом то ли уличного освещения, то ли какой-то вывески. По презрительной ухмылке девицы, назову её так, державшейся весь диалог, я понимал, что в затеянном споре она явно занимает лидирующую позицию и выскочила сейчас на мою спутницу не иначе как в удобный момент для очередной попытки поглумиться. Над чем? Это я понял не сразу. Они закончили свой тихий спор без жестикуляции. Соперница моей странной знакомой, гордо задрав нос кверху, резко развернулась и всё так же грациозно поплыла дальше, перестав быть различимой в окружающей тьме. Мы продолжили путь и через несколько секунд я всё же спросил у спутницы:
— Что это? Старые счёты?
— Нет. Это была мечта. - ответила она с каким-то легким вздохом. И сразу же за этими словами заиграла неизвестная мне, короткая и лёгкая, партия на пианино, наполненная тяжёлым грузом печали. Музыка донеслась откуда-то сверху, видимо, но звучала так, будто она идёт со всех сторон. Когда последние ноты угасли, во мне осталось слабое желание протестовать и вялое ощущение необходимости объяснить спутнице, что я вижу ситуацию иначе. Что она добилась большего, что её жизнь удалась, что у неё всё лучше. Но тут наши глаза встретились и я что-то понял... Понимание было настолько резким и сильным, что порвало окружающую реальность в лоскуты, словно я оказался в эпицентре недавнего взрыва и меня выбросило из мира. Я проснулся, так и не сумев разобраться в том, что именно понял.
