Вместо вступления.
Мне очень хочется обрести уже давно утерянную возможность пойти и погулять, но каждая вылазка на улицу грозит оставить без кистей, стоп и носа, будто город наводнили мириады мелких, состоящих из одних зубов существ, которые носятся в воздухе и вгрызаются в тебя немедля, лишь стоит показаться за порогом. Жизнь превратилась в перебежки из одного помещения в другое, подобно военным действиям с постоянной сменой окопов, в которых мы одерживаем уверенное поражение против нашего извечного, но увы, неразборчивого в сторонах конфликта, союзника — зимы.Периодически наступает перемирие, в котором, чтобы не расслаблялись, она накрывает театр военных действий занавесом снегопадов и настоящих метелей, затуманивая город вдали и постоянными контрмерами снежинок сбивая прицел взгляда с интересующих тебя вещей. Ты просто смотришь на снег и наверное, это четвёртое явление, на которое можно смотреть бесконечно. Я не прекращаю думать о том, как в наступивший, полностью подходящий для этого день, я наконец спокойно выберусь на прогулку более продолжительную, нежели дорога до работы или по делам. Как вновь постараюсь найти в своём городе улицу, на которой ещё не был ни разу в жизни. Их много. Как изучу её, хоть и не с академическим и не доскональным интересом. И как увижу в ней то, что уже тысячи раз видел в остальных улицах своего, да и не только своего города. То, что так угнетает меня, вызывает несказанное раздражение. То, что есть, к сожалению, не только в улицах наших городов. То, о чём и будет этот пост.
Часть.
Я закрываю глаза и вижу себя идущим по любой из этих улиц. Исторический центр города это или что-то более новое из его районов, всюду дружелюбно встречают тебя лики обитателей этих мест. Дома, если всмотреться в них достаточно глубоко, могут многое рассказать и о тех. кто создавал их, и о тех, кто их проектировал, и уж тем более о тех, кто в них живёт. Тусклые взгляды немытых окон, вечерами загорающиеся слабым огоньком маломощных и дешёвых ламп, выдают скромность быта их обитателей так же явно, как если бы испарилась наружная стена, обнажив квартиры полностью. Побитые трещинами старческих морщин, со сколотой лепниной и скульптурами, лишившимися разных своих частей, дома безмолвно кричат о равнодушии к ним тех, кто должен был о них заботиться. Горделивые, вычурные, смелые, или наоборот, донельзя классические решения в обличье тех или иных строений показывают наглядно, какие люди в своё время наполняли город контентом куда более значимым, чем эта глупая писанина.
Есть на этом параде и уродцы. Тут и там неумело вклинившиеся в казалось бы грамотно составленный архитектурный ансамбль. Квазимодо в балете Аллы Духовой. Парень в группе Тату. Элтон Джон в группе Любэ. Совершенно непонятно, что они тут делают и кто их впустил, но они есть и куда-то деть их уже тяжело. Некоторые изуродованы временем и запущением своих обитателей. Некоторые получили родовые травмы при прохождении через врата в этот мир — предварительного рассмотрения проекта. А некоторые просто рождены от родителей с дурной генетикой, из-за чего были неправильно сформированы когда ещё "были в проекте". Покосившиеся, сочащиеся рухлядью и трухой, ветераны войны за жизнь тут и там являют своё уродство миру, как будто уже сами стесняясь его и стремясь завалиться на спину, на бок, укрыться за более опрятными соседями, не догадываясь, что стороннему наблюдателю это не даст ровным счётом ничего.
Часть.
Ответит ли кто, из каких времён, прошедших и забытых, проистекает эта старая картина? Ты идёшь по улице, залитой светом, или укрытой серым потолком облаков, роняющим на всё вокруг хлопья штукатурки, а вокруг тебя улыбаются лету, или насупившись на морозе, стоят они — такие разные и интересные фасады. Привлекают внимание тысячами деталей, пытаясь урвать твоё внимание все одновременно. Создающие, как это называют, лицо города. А многие давно уже знают, что это совсем-совсем не его лицо. Стоит лишь свернуть с этой улицы в любой из дворов, переулков. подворотен, в любую арку или боковой проход, как ты найдёшь его, настоящее лицо, прячущееся под маской фасадных вывесок. Я не хочу его описывать, потому что этот фоторобот висит и за твоим окном. Так откуда это? Это странное стремление прятать истинное положение вещей за красивым фасадом.
"Так, коллеги! Сегодня приезжает начальство!" - и вчерашние рекордсмены по количеству отбитых половых органов вытягиваются по струнке, не забыв выгнуть грудь колесом, швыряя свои тела в изображение бурной деятельности ровно до тех пор, пока начальство не уедет. На пропитанных унынием и отвращением к процессу лицах расцветают буйным цветом вьюнки улыбок, лишь стоит повстречаться взглядами с определёнными людьми. Высказывания правды на опредлённом участке пространства/времени оказываются под строжайшим запретом и вся мощь копроративной культуры кидается на ублажение. Кого, куда и зачем, всем прекрасно понятно. Становятся шёлковыми паиньками самые отъявленные раздолбаи, лишь стоит им придти в гости к родителям возлбленной, необычайно милы и вежливы все люди, которым от тебя что-то нужно, создавая красивый фасад с расчётом, что ты никогда не свернёшь в переулок, чтобы закупить у местного драгдилера пару грамм выносящей мозг правды.
Конец.
Стартовала Олимпиада 2014, о которой сейчас не говорит разве что ленивый, или явно оппозиционно настроенный человек. Впрочем, последние тоже говорят, только совсем другое. Но это неважно. Важно, что её открытие было великолепным, это было признано даже некоторыми противниками путинского режима. Оно было настолько хорошим, что ничем не обоснованные 1,5 триллиона затрат фактически были прощены. И я, глядя на него, вновь испытал это гадкое, мерзкое чувство наблюдения за заискивающим перед другими человеком, выстраивающим красивый фасад, пытающимся создать иллюзию, что он гораздо лучше, чем есть на самом деле, боящимся, что таким каков он, его никто не полюбит. Человеком, ненавидящим себя. Страной, отразившей этого человека.
