Он сидел за огромной барной стойкой, отделанной сверху стеклянной панелью, под которой хранилось множество фотографий, дипломов, грамот. Стойка выполняла роль обеденного стола. 

 "Это моя гордость, - часто говорила она, - пьешь чай и радуешься своим успехам, больше ведь никто не порадуется". Говоря это, она всегда опускала глаза и примерно минуту смотрела себе под ноги, затем, будто выдержав пощечину, она поднимала голову. Взгляд ее был сосредоточенным и строгим, полным решимости. Она всегда с гордостью выдерживала эту пощечину. 

 - Будешь пару блинчиков?, - она подняла тарелку вверх, чтобы он мог в полной мере оценить то, что она предлагала. На синей тарелке было шесть довольно больших зажаренных блинов, от них исходил приятный сладкий дымок, из-за которого во рту невольно образовывалась слюна. 

 - С чем они? 

Он знал, конечно, что они были пусты, но неизменно задавал этот вопрос. Это был своего рода ритуал, их ритуал. Иногда она заворачивала  в них различные фрукты: яблоки, груши, а порою даже апельсины. Это было безумно вкусно, но рискованно, учитывая его аллергию на цитрусовые, которая была с ним с раннего детства. 

 - Немного воздушного пространства, приправленного каплей хорошего настроения, - она улыбнулась, обнажив свои красивые зубы. Не то, чтобы они были идеально ровными или снежно-белыми, о нет. Этой улыбке далеко было до голливудской. Но она всегда притягивала взгляд, так сильно, словно громадных размеров магнит - маленький гвоздь.

 - Так что?, - она поставила тарелку поверх диплома "Мисс университет 2013". Затем сняла с плиты чайник и налила кипяток в две заранее приготовленные чашки. Потом вернулась к мойке и достала с ящика над ней две вилки. Все движения ее были какие-то резкие, угловатые, но наблюдать за ней было столь приятно, что можно было это делать почти что вечно.