у нас в деревне всегда были домашние животные. собаки. кошки. попугаи.
мы всегда трепетно относились к ним. так мне казалось. со временем я понял, что самым любвеобильным в своей семье оказался я. 
мне всегда было очень печально, когда любое животное умирало. я видел десятки их смертей. от болезней, паразитов, несчастных случаев.
мне всегда было грустно и больно.

однажды я запустил тапком в кота, чтобы он перестал царапать дверь. я целился в туловище. мне было 12 лет.
я попал ему в морду. бросок оказался достаточно сильным. зрачки в его глазах стали разного размера. я помню тот испуг. мать не отнеслась к этому слишком серьёзно. даже не наругала меня. никто меня не наругал. 
а я плакал. мне было очень обидно и очень печально. со временем его глаз вернулся в норму. никаких отклонений не было.
но с тех пор я больше никогда не наказывал кошек. не бил их по морде. по туловищу. по тазу. никак и никогда. даже если они докучали.

позже, одним знойным летним днём, идя домой я нашёл на дороге котёнка. новорождённого, брошенного собственной матерью. с пуповиной. он жалобно мяукал, иссыхая под солнечными лучами. жар был невыносим. я пришёл домой, а затем вернулся. он все ещё был там. я подумал о том чтобы облегчить его страдания. мне было тяжело но я думал что так будет правильно. и раздавил ему череп. в шоковом состоянии я отнёс его труп подальше, в надежде, что это действительно облегчило ему страдания и он ничего не почувствовал. 

всю сознательную жизнь я испытывал ненависть к живодёрству. это была одна из тех вещей, которую я никогда не мог принять и не мог перестать ненавидеть. меня не остановило бы ничего перед тем, чтобы хорошенько ударить человека, кто причастен к страданиям животных. я ненавидел это всем своим сердцем. я ненавидел это всегда. люди заслуживают смерти. животные нет.

сегодня я обнаружил, что эта ненависть притупилась. я едва ли могу ощутить её внутри себя. я смотрю на кошку. сжимаю её шею и понимаю, что я ничего не чувствую. ни ненависти, ни страха. лишь небольшой, очень далёкий укол совести. несмотря на это, я все ещё не желаю причинять им страдания. просто теперь я понимаю, что почти ничего не чувствую.
я понимаю, что хочу убить животное. гомицидальные мысли по отношению к людям перешли и на животных.
я все ещё не собираюсь этого делать. часть меня все ещё сдерживает это увядание моей собственной личности.

интересно, как долго она сможет это делать.