Каждый день… Каждый день я открываю ящик письменного стола, достаю старую перьевую ручку, чернильницу, и ставлю на стол бокал Шардоне 1975 года, закурив сигару. Я пишу тебе письма на один и тот же почтовый адрес, в надежде, что ты их прочтешь… Но нет. Каждое следующее утро я нахожу их в своем же почтовом ящике с ярко-алым штампом почтового отделения, который гласит, что указанный адресат не существует. «Ну что ж… Этот мусор сойдет за дрова для моего камина.» - сказал я, суетливо комкая очередное письмо о том, что я к тебе чувствую. Это был холодный декабрь в маленькой деревушке, такой же холодный, как и твое сердце.
Сидя в кресле, приложившись губами к черт знает какому по счету бокалу белого вина, я наблюдал за пламенем, периодически шумя кочергой о поддон кирпичного камина. Я закидывал в него письмо недельной давности не вставая с кресла, словно закидывая баскетбольный мяч в корзину. Попадая точно в цель, в моей голове раз за разом звучал голос спортивного комментатора: «Не могу поверить, парень снова сделал это!С середины поля, на последней секунде матча, он закидывает крученый мяч в корзину и, не касаясь сетки, зарабатывает решающие очки для своей команды! В очередной раз SBA одерживают победу!» - лишь это придавало тем одиноким вечерам немного контраста. Хотя, уже прошла неделя, может две… Я слабо помню как давно я отправил первое письмо, то самое, от которого и пошел обратный отсчет. Отсчет того времени, что я продержусь без суицида. Может быть заканчивается лишь первая неделя этого дурного «марафона» или же прошел целый месяц… Я не знаю… Могу лишь сказать, что в тот момент, когда я в первый раз черканул на конверте твой адрес, на улице была такая же мерзкая погода, что и сейчас… 
А огонь все горит, легкие все заполняются едким дымом дорогих немецких сигар, и по крови, наперегонки с красными кровяными тельцами так же течет алкоголь. «Либо я убью себя, либо это сделает время» - этой фразой я завершил очередной вечер, когда тлел последний уголек в камине, а вместе с ним и моя душа…