Темнело. Странное небо переливалось оттенками разнообразных цветов. Я открыл глаза. Все вокруг было в радужных переливах, но стоило посмотреть на мир чуть дольше, и становилось ясно, что это не обычные солнечные лучи, как можно было предположить, а отблески десятков тысяч восходов и закатов. В них время от времени появлялось три темных следа. Безысходность и тоска казались бесконечными, словно я смотрел в ночное небо с высоким шпилем. А затем внизу возникло очертание огромного каменного яйца, сложенного из базальта. В чём его предназначение? Я никогда не видел ничего подобного… А потом мой взгляд упал на голубей. Казалось, их собралось неисчислимое множество – они сидели на крыше, приплясывая, так что даже казалось, будто их спины шевелятся, ловя ветер. Ненавижу голубей... Я различил собственное горло, которое болело от долгого крика, – о да, оно бололо. Я начал кашлять. Изо рта потекла какая-то жидкость, пахнуло чем-то резким и едким. Мне сразу же стало легче – я заметил движение справа от себя и увидел странную тонкую чёрную проволоку, огибающую камень. Там была лестница, спускающаяся вниз. Оттуда веяло опасностью. Может быть, опасность грозила мне, но я на это вряд ли мог рассчитывать… Я сделал усилие и полетел вниз по лестнице. Когда я дошёл до самого её конца, мой мозг вдруг взорвался, отдавшись болью в ногах. Я знал, что это иллюзия, но боль была настоящей. Потом мне стало почти хорошо. Удивительно, насколько лучше может стать человек, когда он выберется из такого ада… Постепенно все моё внимание сосредоточилось на стальной проволоке. Это был поводок, за который меня держала сила… На время я забыл про происходящее внизу. Больше всего меня угнетала мысль, почему мою голову не отрезали сразу – это было бы даже милосерднее, чем страшный ужас пыток. В этом смысле я, видимо, был близок к природе. От этих мыслей стало тоскливо. Интересно, какие чувства испытывал зверь, которого тащили на невидимой проволочке? И почему у него больше не было сил бороться? Через несколько часов я ослаб, и меня грубо бросили на пол. Было темно, тихо и тепло – видимо горели какие-то масляные лампы. Монстр, тащивший меня, издавал странные звуки и двигался в другом направлении. Через некоторое время он остановился. Видимо, я потерял сознание. А когда я очнулся, оказалось, будто я снова лежу на каком-то старом тряпье, а рядом стоит незнакомец. Он был в белом халате.
- Кто ты? – спросил я. Мой голос не очень-то походил на голос настоящего человека, но это был мой голос. Тогда я подумал, что это мне все приснилось, как обычно бывает в кошмарах. Но моя одежда была на месте – на ней не хватало только пальцев и одного уха.
- Теперь ты совсем успокоился, - сказал мой собеседник, снял белый халат и кинул его на спину, затем закатал мне рукав и ловко наложил жгут на руку. Я увидел порезы и убедился, насколько точной была моя догадка. Человек между тем сунул мне под нос ватку, пропитанную какой-то гадостью. Это был нашатырный спирт. Сперва я думал, он хочет меня отравить, чтобы я не буянил, потому что его лицо все время оставалось в тени.
- Я не желаю тебе зла, так что не бойся, приятель. Ты проснешься, и тебе станет намного лучше. Зло, которому ты стал свидетелем, находится за дверью. Ее иногда запирают, когда приходящие бояться заразиться, если у кого-нибудь из них начинается психоз.
Моя интуиция подсказывала, что ему можно верить. Мы медленно пошли по коридору. На лестнице нас ждал еще один медбрат. Видимо, к нам присоединилось некоторое количество лиц, в распоряжение которых выделили моего пациента. Сначала мы вошли в какую-то комнату, похожую на амбулаторную палату – и мы действительно оказались в ней.
- Что теперь? – спросил я у доктора. Мне было страшно, но хотелось узнать все до конца. Вопрос был неприличен. Впрочем, это был уже не мой пациент.
- Сейчас мы сделаем несколько тестов на одержимость. Они покажут, живой ты или нет. Не бойся. Но помни, имей в виду, все, о чем мы сейчас говорим, – строго между нами. Если ты расскажешь кому-нибудь еще, останешься без головы. Запомни это.
Вновь стало жутко. Какая-то комната в латиноамериканском стиле. Пара стульев, стол и кровать – больничная кровать, немного похожая на солдатскую. Я уже видел такую. Запах болезни и смерти был совершенно невыносим. Что стало с миром? Может быть, он вот так и кончается? Просто закрываются окна, зажигаются синие огни и исчезает солнечный свет? Как сказал умирающий здесь несколько минут назад: «Executive summa summarum, verum vero», то есть «Вышла книга, где все правда». Хотелось бы мне прочесть эту книгу, но я не мог. Похоже, я все-таки умер. Может, уже умер – тогда должно быть совсем просто. Мы все умрем. Он, должно, тоже. Доктору было, наверно, легче: он уже выпрыгнул из окна с десяток раз. А мне что делать? Смириться со своей судьбой? Выздороветь? Перестать бояться – и жить? Но как? «Alles ist ein Gott, aber All…» Все мои молитвы, вся моя надежда были напрасны. В глубине душе я знал, что не смогу выжить. Сколько раз я повторял это слово – «все». Значит, теперь это действительно «alles»? Не значит ли это, подумал я, будто я тоже бог? На какое-то мгновение я испытал безграничное презрение к себе – словно я был в этом совсем не виноват. Вдруг я обрёл спокойствие и разум мой стал чист. Я хорошо понимал теперь, почему глупые мужики пускают себе пулю в висок: жить больше незачем. Это была всё та же история, которая уже не раз сводила меня с ума, а теперь привела к неизбежному – обвалилась крыша мира. Так вот каково это - быть свидетелем конца света... И вдруг я вспомнил… Ах, сколько раз потом я вспоминал эти короткие слова доктора – что он сказал? А, «Consult Ausgew?hlte». В голову тут же пришла фраза: «Консультировать умирающего». Как там было у Себастьяна Бранта? Самое страшное в том, говорит тот же Брант, когда приходят проведать умирающую христианку, это увидеть пробуждение души… Сонно заскрипел паркет. Рядом присела в постели девочка – кажется, она спала – и я вдруг с испугом понял, на кого она похожа – на меня. Где-то за окном раздались выстрелы, вслед за ними – взрыв, потом ещё один. Через секунду всё стихло. Я рывком встал и взял с тумбы заряженный пистолет. И тут тишину разорвала автоматная очередь – пять или шесть пуль впились мне в грудь, перебив ключицу. Не оглядываясь, я выбежал из спальни и, споткнувшись обо что-то, упал на пол. Раздался крик, что покачнуло меня, и автомат умолк. Потом в дальнем конце коридора раздалось несколько негромких хлопков, после чего оттуда донёсся голос: - Эй, вылезай. Они мертвы. Вокруг по-прежнему была тишина.