вечер лениво перетёк в ночь, ночь почти уступила права утру. я полулежал на деревянном троне, прихлёбывая пиво и пыхтя сигаретой, наблюдал за догорающим костром.
курева было предостаточно, а вот пиво заканчивалось, кроме того, костёр требовал дров. но вставать не хотелось, потому я продолжал кивать невпопад из-за прикрытых глаз и слушать диалоги выживших в алкотрэше об извечных биопроблемах. не то чтобы я хотел склеить кого-то или прослыть самым стойким - я был пьян в доску и хотел спать, но не хотел идти до барака, в котором, к тому же, как подсказывал мой опыт, будет охуенно холодно. а здесь тепло, хорошо, уютно, о, пиво принесли...
в какой-то момент я ощутил невнятное присутствие кого-то заинтересованного. так бывает, когда вваливаешься в компанию с порога и чувствуешь, что кто-то здесь ждал конкретно тебя и этого самого момента. пошарив глазами вокруг, я опознал объект и приготовился грустить. молодая, симпатичная, в меру датая, я виделся с ней раз или два, кажется, два, и последний - не так давно, я тогда тренировал смежников, а она сидела в первом ряду и делала вид, что ей интересно. сигарета обожгла пальцы, я швырнул её в огонь и вышел на воздух, прывычно отшагнув вправо и подпирая стену вигвама.
долго ждать не пришлось - девушка осторожно вышагнула из темноты. длинные ноги, узкая талия, смоляные волосы до плеч и каблуки в палец длиной. в четыре утра. матерь божья. я прикурил вторую и негромко кашлянул.
- kuidas sa...
- извини - перебиваю я - привычка. кстати, я не говорю по-эстонски.
она переходит на инглиш. не слишком пьяна, держится ровно, окончания на месте. удивительно. плетёт какую-то чушь про работу, консультации по моему профилю, командную работу. я перечёркиваю это всё одной ухмылкой: в роже лесного демона есть свои плюсы.
- в четыре утра? знаешь, это даже круче библиотеки в два часа ночи.
пока до неё доходит, при чём тут библиотека, я по-английски сваливаю. сумерки - самое удобное время для незаметного передвижения, это вам любой специалист скажет. по пути в барак захожу к лошадям, их на ферме три. и делаю роковую ошибку номер один, залипая там на добрых полчаса. роковой ошибкой номер два было оставить листок с именем на двери барака, кстати, незапертой. я не охуел в корень, просто бегая туда-сюда 20 раз за вечер, да ещё и пьяным, очень просто забыть.
открывая дверь, я мысленно присуждаю себе Орден Верности I степени. 4 часа утра, вокруг сонное царство, а со мной в одной комнате находится мадам на твёрдые 9.5 из 10, которая, замечу, сама туда пришла. по счастью, одетая и в нормальном сеттинге. мне надо выпить.
- привет - бросаю я ей и иду к рюкзаку, доставая бутылку Килкенни и открывая её об раковину.
она шёпотом тараторит какие-то извинения, зелёные глазищи прожигают меня насквозь. я вздыхаю и несу ей стул: садись, рассказывай. сдираю с себя афганку, расстёгиваю штаны - буквально в метре от пощёчины, ну или ебли, как повезёт - и укладываюсь в койку, стравливая воздух через ноздри. знала бы ты, на что приходится идти.
тут надо заметить - койка во всю ширину комнаты и сверху закрыта окном, так что сигать приходится вперёд ногами через изголовье и возможность нежелательного подселения практически исключена.
- я... эээ... это как понимать?
- нормально. ты хотела поговорить. я устал и хочу полежать. садись, говори.
расчёт оправдался, дама слишком горда, чтобы самой полезть в койку. она минут пятнадцать бубнит с выходом на вопрос, есть ли у меня кто-то, но в итоге засыпает под гнётом выпитого.
я аккуратно снимаю её со стула и укладываю в кровать. нет, я не извращенец, просто уже пиздец как холодно, а её шмотки критики не выдерживают. оборачиваю её своим одеялом, кряхтя, заворачиваюсь в афганку и моментально вырубаюсь.
пробуждение приятным не назовёшь. я замёрз, отлежал бедро и меня неимоверно сушит. открываю глаза и отшатываюсь - на меня в упор смотрит хорошенькое скуластое личико с двумя огромными зелёными глазищами.
- sa...
отрицательно качаю головой и вылезаю на свет божий, в сумке ещё осталось опохмелиться.
заслышав возню, из соседней каюты влетает Лёха.
- ёёёёёбтвоюмать, я, похоже, невовремя.
- нормально, это не то, что ты подумал, чисто акт доброй воли.
мы ржём и вываливаемся курить. вопросов никто не задаёт. когда я возвращаюсь, перекурив и позавтракав, в бараке уже пусто.
продолжение настигает меня, когда я тащу сумки - свою, Лёхину и двоих литовцев - в нашу машину. время сваливать в город, к пыли и компьютерам.
с крыльца, из довольно плотной толпы отправляющихся эстох мне навстречу выруливает миниатюрная фигурка, и я получаю чисто символическую пощёчину. пацаны свистят, но негромко. потом в ещё горящую щёку тыкаются губы. я надуваю её и издаю пердящий звук, за что получаю со второй руки уже полновесную, от души. подоспевший Лёха ловко хватает барышню на плечо.
- может, погрузим её в багажник?
- пусть живёт пока - отвечаю я, хлопая его по спине.
мы гогочем, раскидываем по местам сумки и прыгаем в машину, охуевшие литовцы едва успевают заскочить в салон. девушка отходит от охуения, подходит к моей двери с намерением что-то сказать - я прошу заглушить мотор, публика на крыльце замирает.
я прикладываю руку к сердцу и отдаю ей полупустую бутылку Килкенни, подмигивая и посылая воздушный поцелуй, ржущий во всё горло Лёха перегазовывается, и машина стрелой вылетает из ворот.
- ты Буковски читал? - спрашиваю я Лёху.
- читал пару вещей - отвечает он после короткой паузы.
- тогда в следующий раз поедем на автобусе.