- Кэптен, заходи, - старуха приветливо кивнула, вынув изо рта маленькую глиняную трубочку. Сэм, по кличке «Пингвин», подчиняясь неведомому доселе инстинкту, сделал глубокий
вдох - сладковатый вкус дыма вызвал в памяти давний урок землеведения.
«Хуанита-банана», - сообразил пришелец-двоечник, заменив придуманной «бананой»
уставную марихуану.
- Заходи, кэп, - повторила старуха. Тысяча
браслетов на сморщенных коричневатых руках и ногах загомонили на мелодичном
серебряно-металлическом языке, разбудив треньканьем странные рыжие
существа-наутилусы с длинными непреклонными усами. «Тарбаканы», - с чувством глубокого
удовлетворения от сознания своей компетентности отметил Сэм. Да, он
действительно на Земле... Вид не по картотечным правилам одетой старушки (один
балахон - два балахона - три балахона - бусы-бусы-бусы - джинсовая панамка -
джинсовая жилетка поверх трех балахонов - клепки-клепки-клепки) сбил блудного
космонавта с толку.
- Джинсы без хозяина, кэп. Окно без
наблюдателя... Милостыня падает на пол за неимением руки берущего, -хмыкнула
обитательница уютной пещеры, со стен которой на Сэма Пингвина смотрели странные
крылатые бегемоты, десятиногие лошади и девы с длинными зелеными шеями. - Ей бы
зависнуть в воздухе, но воздух с...лишком горяч... Ты не стесняйся, кэп,
присаживайся... Я все время чувствую себя нейтронной бомбой, убившей себе
подобных, но забывшей это сделать с собой. На самом деле, кэп, они грохнули
свои бомбовые запасы разом, очумев от гороскопов и неурожаев... Китайцы
намозолили им глаза своими победами, а япошки затретировали очевидностью
всемирного экономического подкопа...
То, что внизу, на Земле, чем-то по себе
здорово бабахнули, Сэм в тот день понял сразу - крест-накрест лопнуло любимое
мамино блюдечко из отменного лунного камня.
- Когда люди заходят в тупик, они - чик-чик
или крэк-крэк, что угодно, но - бум и бам! - кончают жизнь самоубийством, -
вышитый гладью павлин на левом плече верхнего балахона старухи согласно
затрещал крыльями. - Нас они на тот свет отправить не смогли... Разве можно
прикончить уже погребенных?
У Сэма приятно кружилась голова. Он
отхлебнул разок-другой из протянутой старухой кружки и обмяк окончательно...
Вокруг его спортивной ракеты, испоганившей при посадке заросшую
мутантами-одуванчиками полянку, бродили огромные крысоволки в стильных
ошейниках с глиняными колокольчиками.
- Не сожрут они твою железку, кэптен, don't
be afraid, cap, - шелестела непонятно как уцелевшая в момент катаклизма бабуля,
с видимым удовольствием произнося слово «кэп-тен». - Поболтаем часок-другой в
зараженной местности, милый мой ангел космический, т.е. амгел, почти что «аи эм
а гел» (пауза), и отправлю я тебя домой. Дома-то хорошо?
Сэм умиротворенно зажмурился. Вообще-то
планетка, на которой он обитал со своим шумным семейством, входила в разряд
периферийных и, стало быть, паршивеньких...
- Гляди сюда, кэптен! У меня их полно в
коробочках, они вроде бы как тоже выжили, только сублимировались чуток, -
старуха высыпала перед Сэмом кучу маленьких, удивительно теплых, раскрашенных
фигурок. - Поставишь каждого на отведенную ему клеточку, и будет полный
порядок...
И она принялась расставлять человечков на
двухцветной, похожей на шахматную, доске, которую притащил трехцветный
маленький пес с привязанным на спине сержантским погоном.
Действительно, попадая на черное или белое
поле, фигурки оживали всерьез - одни трясли длинными волосами, другие шлепали
ладошками по преждевременно образовавшимся лысинам... Те и другие отчаянно
шевелили пальцами, делали странные движения руками - вроде бы как разминались
перед дракой… Потом начинали пританцовывать и петь, соблюдая установленную
неизвестно кем очередность...
- Это они сначала такие послушные, - охотно
объяснила обалдевшему от изумления Сэму помолодевшая за несколько мгновений лет
на 250 старуха, - а войдут в раж, не остановишь.
«Сейшен» начался полчаса спустя, когда на
границу черной и белой клетки поставили тощего гитариста в заклепанной куртке,
в заклепанных джинсах и в кедах с заклепками... Он завертелся на одной ноге
волчком, издал победный вопль и рванул струны так, что у Сэма уши завернулись
трубочкой.
- Его Гришаней зовут, Григорием
Григорьевичем (1), и пьет, и покуривает... Лыткаринский.
О лыткаринской породе землян Сэму Пингвину
в школе космонавтов ничего не говорили. «Надо бы рассказать нашим, - практично
отпечаталось в подключившейся к действительности сэмовой памяти. - Там,
наверное, энергетические залежи, в случае чего можно было бы аварийную подпитку
устроить».
Гриня Безуглый встал на голову, сшиб Сашку
Монина (2), тот, хулиганя и подыгрывая приятелю, увлек за собой Романьма (3)
... И пошло-поехало. А. Градский (4) потерял очки, уронил дорогую американскую
гитару и, не совладав с собственными эмоциями, скатился с шахматной доски на
пол.
- Наигрались, - разворчалась старуха,
разгребая кучу-малу и фасуя музыкантов по коробочкам. - Вот так всегда... И до
взрыва, и во время взрыва, и после... Самое главное, есть не просят.
Адаптировались. Иногда наперсток с водочкой или портвейном в шкатулки
поставлю,- кто выпьет, кто просто парами подышит... А некоторые, буддисты, те
воды попросят.
Из отдельной лакированной коробочки она
достала кудрявого мужчинку с пухлыми губами и сильно развитой нижней
челюстью... Мужчинка на секунду замер.
- Томик Кейфер (5), чудом уцелел, и к нам
прибился. Щас любимую «Long
Cold Winter» запоет. Остальные синде-релки он от страха забыл,
когда шандарахнуло, а вот эту...
«Я брел,
Меня пронизывал холод,
Холод той любви,
которая осталась позади...»
Сэм Пингвин ни черта не понимал... Его
приемник был настроен на расшифровку странного бормотания старухи, а как прибор
переключать - космический двоечник напрочь забыл... Он плакал от жалости. И к
себе, сбившемуся с правильной межпланетной дороги, и к Тому, и к ударившемуся
об пол Градскому, и к недохулиганившему свое Григорию Григорьевичу, и к
бессмертной старушке, периодически чувствующей себя нейтронной бомбой...
Под тоскливое, но очень правильное пение
Кейфера старушка и повела Сэма к ракете.
- Давай-ка, парень, обратно. Послушал нашей
экзотики - и хватит. А то проникнешься - и заживо себя погребешь. Чего
хорошего?
На полянке no-прежнему топтались
крысоволки, мяли уродливые псевдоодуванчики. При виде рыдающего втихаря Сэма в
золотистом скафандре со сдвинутым набекрень шлемом суетливые животные
сочувственно заверещали и бросились хвостами смахивать пыль с ракеты...
- Лет через тысячу из них опять люди
получатся, - с такими словами старушка подсадила совсем замеланхолившего
Самуэля на верхнюю ступеньку лестницы. - Опять все пo-новой закрутится. И
отдельно взятая отсталая страна объявится, и все такое прочее ... Кода опять
такая же... Опять ты к нам прилетишь. А мы тебе опять сыграем!
Крысоволки попытались подпрыгнуть повыше и
лизнуть Сэма в щеку. От зверей попахивало серой и еще чем-то незнакомым для
пришельца.
- Чеснока, подлецы, наелись, - пояснила
сверхчувствительная старушка и разом брякнула сотней браслетов. -Прощай,
кэптен...
... Через три месяца после посещения
запретной радиационной Зоны под названием «Земля» на Сэма напал столбняк. «Меня пронизывает холод», - перед
вероломным нападением недуга четко произнес Пингвин на чистейшем английском -
«I've been
freezin'
Freezin' from a love I left behind...».
Друзья Сэма, обуреваемые космической жаждой
мести, изракетили всю Вселенную вдоль и поперек. Но на планету, где вековала
погребенная заживо в роке старушка и оттягивались в коробочках музыканты,
попасть не смогли.
Примечания:
1. Григорий Григорьевич Безуглый (Безумный)
- энергичный гитарист группы "ЭВМ", живет в Лыткарино близ Люберец.
2. Александр Монин - "дядя Саша",
вокалист первого состава "Круиза".
3. Алексей Романов - поэт, певец,
композитор, славный представитель лучшего периода рок-процесса. Группа
"Воскресение".
4. А. Градский - то ли отец, то ли один из
дедушек нашего рока.
5. Том Кейфер - певец и вокалист группы "Синдерелла".
