Я чувствую, как сталь гвоздя входит в кисть левой руки, останавливаясь где-то на пол пути. 
- Ну? - выжидающе спрашиваю. 
- Может, всё же, вколоть обезболивающие?
- Нет, - говорю, - Никаких препаратов. 
Ты лишь пожимаешь плечами в ответ, а я наслаждаюсь тем, как дробится под металлом кость. 
Ни с чем не сравнимое ощущение, знаете ли.
Кровь стекает по ладоням, немного задевая запястья. Она обжигает кожу, а я лишь закрываю глаза и тяжело выдыхаю от наслаждения. 

Я всего лишь мазохист с немного суицидальными наклонностями.
Здесь, посреди леса, темно и пахнет свежестью. Но это не та свежесть, аромат которой имеет белье, только что вынутое из стиральной машины. Это свежесть, которую в память о себе оставляет дождь. 
Этот лес - последнее, что мне предстоит увидеть в этой жизни. 
Не могу сделать ни шагу вперед, так как обе мои руки прибиты к деревянному кресту, а ноги не достают до земли. 
Впереди меня - ты. За твоей спиной - куст с какими-то цветами. Похоже на шиповник. 
И я говорю тебе: 
- Смотри, розы. 
А ты срываешь бутон и закалываешь его мне в волосы. 
- Он распустится к тому времени, когда тебя найдут, - поясняешь. 
Цветы умирают без воды, рассказываю я тебе. 
- Тогда он такой же, как и ты, - отвечаешь, - Ты ведь тоже еще толком не распустился. 
А я говорю: 
- Сделай мне венок. Что бы было побольше шипов, окей?
Я всего лишь подросток, которому захотелось почувствовать себя Иисусом. 
То, почему мы находимся в лесу, легко объяснить. 
Завтра здесь не будет солнца. И послезавтра. И вообще никогда. 
Слишком много деревьев. 
В отличии от Христа, у меня была возможность выбирать. 
- Поцелуй меня, - обращаюсь я к тебе полушепотом. 
- Зачем? 
- Хочу, что бы ты в кровь растерзал мои губы. 
Я распят на кресте, а у меня до сих пор есть силы на то, чтобы смеяться. 
Когда ты выполняешь мою просьбу, подаюсь тебе навстречу. Обе руки пронзает резкая, просто невыносимая боль, а я с безумной жадностью впиваюсь в твои губы. Мне плевать на то, что происходит вокруг. 

Ведь я всего лишь...