Мой черный человек в костюме сером!..

Он был министром, домуправом, офицером,

Как злобный клоун он менял личины

И бил под дых, внезапно, без причины.

И, улыбаясь, мне ломали крылья,

Мой хрип порой похожим был на вой,

И я немел от боли и бессилья

И лишь шептал: "Спасибо, что живой".

Я суеверен был, искал приметы,

Что мол, пройдет, терпи, все ерунда...

Я даже прорывался в кабинеты

И зарекался: "Больше - никогда!"

Вокруг меня кликуши голосили:

"В Париж мотает, словно мы в Тюмень,-

Пора такого выгнать из России!

Давно пора,- видать, начальству лень".

Судачили про дачу и зарплату:

Мол, денег прорва, по ночам кую.

Я все отдам - берите без доплаты

Трехкомнатную камеру мою.

И мне давали добрые советы,

Чуть свысока похлопав по плечу,

Мои друзья - известные поэты:

Не стоит рифмовать "кричу - торчу".

И лопнула во мне терпенья жила -

И я со смертью перешел на ты,

Она давно возле меня кружила,

Побаивалась только хрипоты.

Я от суда скрываться не намерен:

Коль призовут - отвечу на вопрос.

Я до секунд всю жизнь свою измерил

И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято,-

Я это понял все-таки давно.

Мой путь один, всего один, ребята,-

Мне выбора, по счастью, не дано.

1979