Пока в тебе дождит, твой мирок ограничен гнилой защитной корочкой. Пока природа начинает прибирать тебя к своим рукам, твои органы чувств атрофируются, но ты не теряешь это мертвое в себе благодаря прочной корочке. У тебя есть средства, но нет сердца. У тебя большие надежды на человечество, пусть единица всегда будет иметь более важное значение, чем массовость. С тебя бы никогда не вышел диктатор или тиран. Все куда проще. Твои надежды поднимают тебя за подбородок и не мигая смотрят в глаза, пока ты не решишься пустить слезу. Перед смертью ты струсишь, мой милый атеист. Будешь стирать колени перед образом и призывать бога на помощь. Смерть закурит где-то в углу и молча пожмет плечами. Напротив меня стоит искусственный цветок. Его вызывающий цвет намекает мне на то, что Вечность одета в зеленое. Когда я оставляю на ее пыльных искусственных листьях отпечатки пальцев, моя заезженная программа жизни начинает барахлить, а корочка внутри болезненно трескается. Твое лицо сравнимо лишь с идеальной поверхностью первозданного холода. Ты чаще думаешь о том, что ощущаешь, а не чем ощущаешь. О том, что нужно, а не зачем нужно. И такое прекрасное тело человеческое, такое трагичное, такое недолговечное, что остается лишь осознать всю свою незначительность и уйти спать. Я закусываю палец и надуваю губы, принося в дань лишь свои кривлянья и чуть стухшего времени.