Я была Волчицей. Я жила в доме на реке. В старом одичавшем доме на реке, на ее повороте. Я жила в доме одна, как и подобает Волчице жить одной. 

Что я помню о тех днях? О хмурых, пропитанных туманом росяных утрах, первых лучах света, пробивающихся сквозь пелену? Песнях птиц, свивших гнезда где-то на чердаке - мои невольные сожители, единственные? Ветре, который мнительно гулял в поле, что простиралось за моим домом, залезал ко мне в трубу и выл? О дождливых днях осени, когда хочется сидеть в доме, смотреть на стену воды рушащуюся с тяжелого неба? Или, наоборот, теплых летних вечерах, наполненных последними стрелами закатного солнца? О снеге, покрывшем все вокруг, сковав все тайной мудростью, сокрытой в росписи свежих мышиных следов? Дороге, по которой никто не ездил, которая сжимала мои владения желтой сухой змеей в июле, черной склизкой лентой в октябре? О неумолимом беге моей соратницы реки, столь же неумолимом как бег времени? 

И о запахах! Запахах росы, тумана, птиц, ветра, дождя, солнца, снега, дороги и, конечно же, реки. Всех этих запахах, что наполняли тогда мою жизнь и которые до сих пор помнятся мне. Запахи, роднее которых не будет. Ароматы скошенной травы и тины, грязи и древесных опилок, сосен и распустившихся цветов, угля и воска.

Я помню, что смотрела на реку каждый день. Как он...а несет свои воды из далеких, неведомых стран в еще более далекие и неведомые. Иногда мимо проплывал мусор, словно памятка - где-то там, выше по течению, тоже живут. Это никогда не надоедало. Волны, плеск, шелест воды - кажется миллионы лет прошли при их неизменном благословении. Я видела и впитывала все состояния и настроения реки, какие могли бы быть, в любую погоду, время года или суток. И теперь, закрыв глаза, я могу вспомнить и ощутить любое из них.

Часто я гуляла в полях летними днями, лежал среди травы, смотря в небо. В небе своя река, со своими волнами-облаками. Две реки и пение насекомых в душистой траве. Дневной тысячелетний сон в этом умиротворении. Там мне приходили на ум стихотворения - то ли прочитанные когда-то, то ли мной же придуманные здесь и сейчас. Невыразимые строчки, те что не стоит записывать, лишь запоминать и хранить в голове. Они до сих пор там.

Другое время, зима, и я в доме целыми днями. Слушаю тиканье часов и ярость вьюги за окном. А в остальном тишина. Со свечкой практически все время - дни короткие - малюсенький огонек в одеяле тьмы. Снег, снег, снег везде. Холод и тайна. А я в тепле. В печке потрескивают угли, за окном - хрустит снег. И иногда страшно, когда кажется, что морозные звери приходят к дому, смотреть в окна, мечтать о тепле. Углем я рисовала их морды на листах бумаги, какими себе их представляла.

Всем этим я жила, все это было со мной, в то время, когда я была Волчицей и жила в доме на реке. Настоящей Волчицей, с хвостом и ушами, говорящец, бродящей на задних лапах, как и положено Волчице.