Я выплываю из сна во сне. И вижу тебя, лежащего рядом, мой Опустошитель. Твои волосы разметались по подушке, а глаза горят. Ты смотришь на меня. Нет. В меня.
- Слышишь ли ты, как рушаться Империи? Взрываются Миры?
- Да, но это не имеет малейшего значения. Ведь я люблю тебя!
- Знаешь ли ты, как пылает Последняя Ночь?
- Да, я видел это много раз! И потому я останусь с тобой до конца!
- Понимаешь ли ты, что нас не ждет ничего впереди?
Грустный, потерянный кролик – картинка на белой стене.
Как кукурузы початки, зелёные ушки торчат.
Чёрный лобик нахмурен и к звёздам далёким воздет.
Такое вот странное. И с одной стороны ни о чем, а с другой в нем так много того о чем я думаю сейчас...
Венерность зябких мыслей об одном и том же,
Вечерность снов, пустивших корни прямо в коже,
Нервозность проводов, обретших просветление,
Плач по разбитым грезам-звездам,
Скорбь по заколоченным вселенным,
Жизнь по темным чужим подъездам
Тихим таким и неприкосновенным.
На одной стороне судьбы застывшие в бытовухе и материальности, на другой - тела погрязшие в прожигании жизни. Первые уже мертвы, но им плевать на это, вторые не менее безжизненны и пусты, но не хотят признавать этого. Первые закостенели в своей непричастности к подлинному счастью. Вторые не видят его, зарывшись в сиюминутные удовольствия.
Дождь, о, дождь. Мокрокапельный. Ночностучащий. твой марш по городу вдохновляет, наполняет светлогрустными мыслями. Капли твои порождают сотни ручьев, рек, смывающих пыль и грязь прочь, прочь...
Заоконный, листошуршащий, откуда ты пришел, откуда ты несешь свою песнь?
И звенят велосипеды, шуршат шины, кричат дети в объятьях твоей свжести. Ночь скрывает тебя. Ночь - твое время.
