Концепцию паяльника мне поведал папа, когда я в десятом классе расплющила гнездо антенны своего страшно модного иностранного видика, производства весьма уважаемой японской компании, по словам папы, так и непревзойденной в одноименном производстве.

Так вот, папа махом утёр мне слезы, за пять минут починил верх японского электронного производства того времени при помощи одного из десятка паяльников, которые терпеливо ждали своего звездного часа в нашей непролазной кладовке. Кладовка, к слову, комната в хозяйстве очень нужная. В обычный день – глаза бы её не видели с характерным вечным бардаком. Зато в беде в ней всегда можно найти безболезненное решение любой проблемы с минимальными затратами для семейного бюджета и максимальным использованием папиных скрытых инженерно-технических способностей. 

В тот день, когда папа починил мой видик, он сказал мне фразу, которая стала с годами одним из основных постулат моей бурно протекающей жизни обычной особы по имени Лена. Фраза была следующего содержания: «У каждого мужика должен быть паяльник. А у хозяйственного мужика их должно быть два: один дома, а второй в гараже, достался ему в наследство от его отца». При этом папа отметит, что бардак в кладовке и в гараже не имеет никакого значения. Как хаос, который созидает. Порядку тоже нужно из чего-то образовываться. Главное, чтобы в нужный момент из этого хаоса появился паяльник и волшебным образом решил все проблемы, с потенциалом быть спаянными. 

Вот такая тонкая инженерная мысль, моего рукастого и головастого папы, который, кстати, всегда мог найти в кладовке и в гараже загадочные вещи с прикладными названиями, которые чинили, клеили и паяли, всё, что ломалось, отрывалось, западало и выпадало у нас дома. 

Жизнь продолжалась и неумолимо несла нас на волнах прогресса, видики заменили проигрыватели дисков, потом флешки, потом стало модно всё скачивать с интернета. К вопросу паяльника я какое-то время не возвращалась. Интернет паять не нужно. Учёба, самоопределение в жизни, празднование самоопределения, сама жизнь. Технологи менялись, а вместе с ними менялись наши маленькие радости. Теперь меня радовал мой модный телефон с необъятными просторами внутренней памяти, которую так и подмывало забить гигабайтами ненужного барахла и фильмов. В общем, прогресс прогрессировал на лицо и все остальные части тела и души. 

Пока как-то вечером мне не позвонила Танька и не сказала, что у её старенького бумбокса «отвалился провод для втыкания в розетку», Танька плакала. Я предложила купить новый аппарат с гнездом для флешки и не рыдать по атавизму девяностых годов выпуска. Но Танька выла всё громче, мотивируя свою душевную боль тем, что этот бумбокс был подарком на восемнадцатилетие от мамы, и она не могла с ним расстаться. Хорошо, сказала я, тогда попроси своего нового верного друга в лучших чувствах припаять провод со всеми его прибамбасами обратно на реликтовый бумбокс и жить вместе долго и счастливо. Но Танька сказала, что у бойфренда нет паяльника. 

У моей подруги Таньки не было папы, поэтому её жизненные ориентиры отличались от моих. Встречаться с парнем, который не знает что такое паяльник – ужаснулась я, и тут же изложила концепцию мира, припаянную мне папой в детстве. Танька внимательно выслушала мою информативную лекцию о хаосе и паяльниках и в качестве контр аргумента заявила, что это непрофессионально мешать любовь и инженерные способности. И тут я задумалась, может Танька права: у неё не работал бумбокс, зато был бойфренд. У меня вот всё работало, а бойфренда не было. Назадача.

Своего последнего ухажёра я отвадила месяц назад. О чём можно говорить с человеком, который чтобы люстру повесить в своей съемной однушке звонит электрику, тому который «24 часа любая мужская работа». Зачем мне в хозяйстве такой мужик, я же когда замуж пойду, буду точно знать, как варить борщи и жарить котлеты без привлечения кадров со стороны. А он значит и лампочку сам вкрутить не сможет. Папа вот у меня всё умеет. Так и получилось, я в поиске возвышенного чувства с предметными знаниями в области электрики и электротехники, а Танька с бойфрендом и сломанным бумбоксом.

Мой мир начал рушиться. Было время менять духовные ориентиры под влиянием века информационных технологий и коммерческих услуг. Так вот, Макс стал моим пилотным проектом на пути внедрения свежих и взаимовыгодных отношений. Макс, как и все современные мужчины без кладовки и паяльника мечтал стать адвокатом. Чтобы в случае поломки чего-либо его чуткое и проницательное окружение, боясь быть засуженным или оштрафованным, быстро и тихо решало все возникающие технические вопросы: чинило, паяло, шпаклевало – одним словом, делало всё, чтобы остаться на свободе, в полном здравии и с паспортами. 

И всё шло вроде бы ничего. Мы старались обходить техническую сторону вопроса, рассуждать о духовном и общественно-научном. Макс был вполне себе ничего при всей его технической неподкованности. 

До того, как Макс пришёл на обед с моими родителями...