Не сказав ни слова и ни коснувшись её ни разу, он спешно накидывает футболку, на ходу застегивая штаны и стирая с лица следы жадных поцелуев, выходит в проход покачиваясь. Вместо глотка свежего воздуха, титан обдает Алёшино лицо жаром. Здесь как всегда очередь за кипятком. От скуки люди обычно спасаются едой. Ни чтением, ни кроссвордами, ни вязанием ни даже разговорами. От скуки мы лечимся едой. Разве это не абсурд?
Ему хочется умыться, соскрести с себя ногтями непонятный стыд и смущение. Но больше хочется сбежать от неё, от разговоров, от тягучей нежности, которая сразу показалась ему ненастоящей и неуместной напротив заляпанного зеркала туалета. Но инстинкты взяли своё. Ведь это было так?
Его мучает чувство отвращения. Его будто использовали. Она конечно не насиловала его. Он пошёл с ней в конец вагона по своей воле. Но то как это все обернулось давало ему понять, что замужняя Вероника, которая ехала с сыном повидаться к родственникам, просто выместила на нём накопившуюся за долгое время похоть и тоску по кому-то другому. Алёша просто подвернулся ей под руку, и она им не побрезговала. На этой мысли тошнота опять подступила к горлу вместе с чифирем, немало которого было выпито за последние сутки.
Нудный ход поезда. Запахи пятидневного заточения пассажиров вагона поезда на К. Игра на гитаре, скрипящее помехами радио, визг детей, ругань попутчиков. Тут и умом можно тронуться.
Пролавировав в людском море до начала вагона, он забрался на верхнюю полку, свернулся калачиком и уткнувшись носом в самую стенку плацкарта, начал про себя писать Полине очередное письмо. Только мысли об этом человеке могли отвлечь его от чего угодно; от уродливой реальности происходящего вокруг, да и от самого себя. Как же долго ты молчала Полина… На этой мысли он провалился в сон.
А почему нет?
Автор, почему чифирь?