Сегодня был совершен побег из курятника. После пяти дней импризонмента. Мало того, что мы поехали в лес, еще и вышли из леса на море. По всем законам жанра меня должны были утащить под рученьки на больничные нары – докУменты просрочила, паспорт не взяла – тайная вирусоносила и шпионка – с неизвестной датой въезда. Еще и с ребенком, еще и на море – все под запретом. На жандармов я налетела ажна три раза – три раза, Карл. Но мальчики попались дружелюбные, грозили пальчиком – ну мы сразу сбежали. 

У меня стремное чувство, что все мои планы на год, да че уж и на следующий идут в полную жопу. Это ощущение меня обессиливает, ручки тянет к земле и хочется ныть. Чем больше я раскручиваю ситуацию – тем более беспроглядный финал – типа – все даже не переносится, а откладывается на не пойми когда, а жить сильно хочется сейчас.

Вчера мне было так скучно и злобно, что я напялила свои леопердовые шорты-трусы и сидела пила вискарь на балконе. Слюна утырка с верхнего балкона стекала по мраморному бортику. А потом – о чудо – его мамка огрела шваброй-веником по спине. Мелочь, а приятно, прастихоспадя – это было смешно до вискаря через нос. Совесть меня не мучает. У меня жисть поехала в жопу – а его всего то по спине огрели. 

Когда нас в универе учили шпионству, говорили, что самый высший пилотаж – смена походки, что все прокалываются на этом. Хочу быть крутым шпионом и не ходить как слон, который бухает на пятку и топает как стадо коняг. Еще я стала меньше скукоживаться – я честно сутулюсь не из-за чувства вины. Мне так разговаривать удобно. Не дай бог каблуки – так прямо надо складываться вниз. Ну а ща – вроде, получше с этим – я ж не вижу людоф, да.