А ведь я не шалила, никого не трогала.
Солнце зависло в предзакатном дымном мареве, в далёком неведомом Куршевеле
первая партия юниорочек выкатилась на лёд в разминку перед произвольной. Оторвавшись
от ноута и нафуфысившись, я выдвигаюсь в магаз: у меня снова ничего нет к чаю.
Полный холодильник всяческих кабачков, а к чаю ничего нет. Непорядок. Надо
исправить.
От подъезда я успела отойти метров,
может, на десять. А оценить, ослабло ли дневное пекло и не стало ли меньше вонять
дымом, уже не успела. Внимание моё привлёк небольшой фелис домус, пересекающий
двор в направлении примерно ко мне. Обычной серо-бурой полосатой раскраски,
кисёныш-подросток. Шёл на неверных ногах и плакал. Я постояла, глядя на него,
присела, протянула руку. Он не отпрянул, но сказал мне два жалобных мяу и
сделал движение брести дальше. Куда – он и сам вряд ли знал. Судя по запёкшейся
крови на морде, ему было очень хреново. Чёрный нос, нити слюней из пасти,
заплывший красный глаз.
«Пойдём!» - накинув, чтобы не мешалась, пустую сумку-шоппер на плечо, я
аккуратно взяла бедолагу на руки. Под слабые крики протеста внесла в подъезд. Господи,
только не ори.
Хвосты удивились, конечно, моему скорому возвращению, а ещё больше тому, что
вернулась я – внезапно – не одна. Но какое ещё шоу? Не обещала я никаких шоу!
Отогнав любопытствующих в сторонку, я плотно закрываю дверь в прихожую и ставлю
свою несчастную находку в ванну. Включаю потихоньку.
Давай умываться, хоть чуть-чуть с тебя
это смыть… Боится воды. Ладно. Поставим тебя повыше. Вырывается, насколько
позволяют остатки сил. Плачет.
Морда вся повреждена. Что же с тобой
было? Драка с другими котами? С собакой?
Только не ори. Пожалуйста.
Мне тут самой ничего не сделать.
Паника-паника. Отставить панику.
Пот затекает в глаз и щиплет. Где
телефон? Вот телефон. Звоню в свою ветклинику. Ещё работают. Ок.
Животное притихло под стулом, слышны
только всхрипы время от времени. Я вымыла руки, но они всё равно пахнут
запёкшейся кровью.
Забежать в комнату только для того, чтобы
снять со шкафа котоноску. Даже не успеваю стереть пыль. Такси. Вызвать такси.
Дважды промахиваюсь, открывая не те приложения.
Давай, залезай в переноску. Опять
мяу. Тишшшше!
Быстрей пробежать подъезд, чтобы не
триггерить соседей. На улице я рассказываю детке в клетке, что вообще-то всё
хорошо, мы едем к тёте доктору, которая вкатит нам волшебный укол, от которого сразу
полегчает. Но из-за дверцы на меня глядит равнодушная к моим обещаниям кошачья
попа.
Побитая морда показывается только
тогда, когда я - уже в машине – поднимаю
котоноску повыше, к приоткрытому окну, чтобы моему пассажиру было видно улицу и
было чем дышать. Только не обделайся мне тут, ради Баст. Она и так послала нам
водителя, сочувствующего животным и отказавшегося от чаевых за твой проезд.
В клинике - второе везение - на приёме заведующая, с
которой мы знакомы триста лет. Мне сообщают, что это автотравма, лапы на удивление
целы, но сломана челюсть. И да, моя «находка» женского пола. Ассистентки уже приготовили
салфетки умыть бедолагу, но им запрещают это делать, так как трогать опасно.
Завтра будет хирург (которого я тоже знаю), будет и план действий. А сегодня за
приём с меня денег не берут.
Мне позвонят.
С пустой переноской в руке я
спускаюсь со ступенек ветклиники в начинающие густеть сумерки. В магазин я
уже, кажется, сегодня не пойду, обойдусь клубничным вареньем. Да и включённый
ноут остался дома, кошки смотрят за меня трансляцию – если, конечно, не
опрокинули.
Последний ветерок уснул, и к жаре
прибавилась духота. Всё ещё достаточно дымно.
к последним двум разминкам вчера успела. как и следовало ожидать, японки и кореянки рулят.