Светлана по вечерам работала в пивнухе около жилого комплекса, в котором я имел счастье обладать однокомнатной квартирой. После работы, возвращаясь поздно вечером после покупок в ближайшем Ашане, у меня всегда оставались немного денег на баклажку пива, а если время было хорошим, то и на вяленую рыбу.

"Вам как обычно?" — спрашивала Света, едва мое угрюмое лицо показывалось в ее поле зрения. Район, в котором я живу, совсем новый, поэтому постоянных посетителей Света могла бы пересчитать по пальцам одной руки.

Она знала, что на выходных меня тянет к светлому нефильтрованному и неуместным комплиментам. "Тут уж я не в силах с собой совладать", — оправдывался я в своей голове, когда мои глаза мельком касались ее нежных черт лица. Ее кисти так изящно хватали тару необходимого объема и ловко подставляли ее под источник пенного напитка. Она нервно постукивала свежим французским маникюром по баклажке, словно пиво от этого наливалось быстрее.

Она всегда замечала, как я смотрю на нее. Это вызывало у нее легкий смешок, губы растягивались в улыбке, обнажая ее белые, как снег, резцы.
"Да, Светка. Мне как обычно", — сказал я и после секундной паузы продолжил: "Чудесно выглядишь! Как работа?"

Возможно, в этом и не было ничего необычного, но мне казалось, что она наполняет и закручивает крышку так, как никто другой никогда не делал. Будто в каждом ее движении чувствовались тепло и нежность. На этом однозначно сказывался мой затворнический образ жизни, ибо каждый раз, когда я забирал у нее полторашку, еще долго держал свои руки в самых теплых местах бутылки, которые были нагреты ее ладонями. Эта до ужаса непримечательная и разведенная женщина в моих глазах выглядела как восьмое чудо света. Несмотря на возраст, на ее пухлых щеках выступал девственный румянец, когда по какой-то причине мои слова или действия заставляли ее смущаться. Она прятала свой взгляд в локонах волос, напоминающих солнечные лучи после дождя. Казалось, если запустить нос в ее кудри, можно уловить еле заметные нотки морского бриза или нежного, сладкого пчелиного воска.

"А что работа? Все как всегда, вы ведь знаете. Скукота, больше никак эту работу не описать. Не женское это дело — с рыбой возиться да пиво разливать целый день", — ответила она.

Я любил Свету. Любил ее за то, что она не позволяла мне забыть о том, что я человек. Человек — существо, поглощенное страстями. Не подумайте, медицина или строительство — это дело благородное, но не будь в моей жизни красивых женщин, препарирующих мое нутро нежными, как лепестки роз, касаниями пальцев, я бы предпочел лишние 10 лет жизни, подаренные медициной, послать нахуй!