Не стоит будить моего зверя. Во время его присутствия воздух разряжают острые, как запах металла пропитанным мочей, нотки страха. Он пихает мне в горло свои пальцы, до боли, до слёз, до ощущения, что я захлёбываюсь, заставляя последние остатки моей любви выходить из тела вместе с рвотой. 

Из меня вышел бы отличный хуесос, потому что с самого детства я учился глотать свои чувства, подавляя их, заглушая и обесценивания. Мной легко можно воспользоваться, потому что на страже моего «Я» никого нет — только плачущий ребёнок, который втайне обижен на мать, но всё равно жадно ищет её руки.

Мой зверь говорит со мной на языке жалости. Его особая способность — указывать на будущее, от которого мне хочется убежать в прошлое. По ночам он целует мои запястья, доводит тело до горячки, а разум — до белки. Когда мы остаёмся один на один, он утягивает меня вниз, на самое дно. Я пытаюсь вырваться из его хватки, бегу в бары, на работу, за пивом или просто на улицу. Но постоянно четко ощущаю, что его дыхание — прямо за моим затылком, а его руки касаются моей талии и не отпускают меня.

На самом деле, мы так давно вместе, что, возможно, я уже полюбил его. Его извращённая забота оградила меня от мира. Я научился видеть только пустоту там, где должна была быть любовь. Все мои попытки что-то сделать — словно с опущенными руками. Я привык, что у меня ничего не получается. И всё же продолжаю двигаться, потому что иначе я убью самого себя из чувства жалости и зависти. Зависти к людям с наполненной жизнью. Их горящие глаза разъедает меня изнутри. Я завидую им, ненавижу их и не хочу слышать, что сам мог бы быть счастлив. Всё, что напоминает об этом, поедает мои внутренности. 

Внутри меня — женщина, запертая в теле слабохарактерного парня, которая не получает того, чего жаждет. Она давно перестала надеяться на мою любовь и теперь ищет внимания в чужих глазах. Каждое написанное мной слово лишь вызывает чувства жалости. Поэтому я никогда не перечитываю свои тексты, ведь то, что я вытащил из себя наружу, должно оставаться снаружи, ровно также как и любые другие человеческие испаражнения.

Так зачем же ты, незнакомец, смотришь на то, как я корчусь от боли? Ты находишь это забавным?