прохожу мимо полок в магазине и взглянул на еду немного иначе. Вот курица. Это взяли курицу, убили её, а потом еще и продают за деньги в этой упаковке. Нормально? Нет, я не веган и какой нибудь моралист там, я ем мясо и буду есть, ибо отказавшись от него я наврежу лишь только самому себе, а мир как был устойчив в своих стандартах так таким и останется.
просто если так задуматься, что нам позволяет убивать животных, перемалывая их мясо в фарш, делая из них колбасу, которая будет куплена с полки магазина и в последствие окажется на бутерброде у такого же "животного"? Но стоит вытворить нечто подобное с человеком, как тут же в силу вступает законодательство и уголовная ответственность.
то есть всё основывается на том, что в определенный момент, когда у "животного" — то есть нас, появляется определенная степень самосознания, он становится не просто "кормом", а единицей общества, которое само себя исключило из категории "еды" и защищает от этого на общепризнанном уровне.
1. Да, как только человек начал видеть в другом такого же человека, он стал задумываться, что другой - не просто мясо.
2. Когда начали образовываться первые большие поселения, это было недопустимо, ибо могло создать беспорядки. Потеря населения = потенциальная потеря вида/эффективности.
3. Калорийность человека не высока, эффективней пойти на дичь.
Это факты. Но, мне кажется, бОльшую роль сыграла эволюция. Думаю, и без наличия сознания, рано или поздно каннибализм бы исчез. У тех же шимпанзе он встречается очень-очень редко. И в пользу этой же теории, приведу пример с инцестом. Эволюция повлияла на прекращения кровосмешения, тк до открытия генов и прочего было еще далеко. Но опять же, были исключения либо духовные, либо с псих. отклонениями. То есть, механизм выработался до подтверждения того, что кровосмешения вредит виду и сохранился, а после и закрепился как табу. В каком-то смысле, работает теория Дарвина.
Это как эксперимент с блохами в банке, их держали достаточно долго и в итоге, выпустив из банки, они не могли выше нее прыгать, только в случае с человеком он растянулся на тысячи лет.