Oна всегда громко стонала, когда мы занимались любовью, и
пахла кокосом и апельсинами - на мочках ушей, сопела мне в плечо и
спала, сжав колени. Я обнимал её и понимал: у меня в руках - мир, я
боялся за неё, отпускал в дождь и звонил потом: "Ты не промокла?" Она
говорила, что смелая и грозная, я смеялся - она? - её тело - плавные
изгибы - умещалось в двух моих ладонях, когда я сжимал её, она плакала,
когда мама кричала на неё, у меня дома, я всегда грел квартиру перед её
приходом, пила водку и засыпала перед телевизором.
Я любил её
длинные ресницы, тушь в соли и сладкие запястья, целовал всю, мокрую и
мою (мою?), обладал ей и плакал, кусая подушки, когда она спала рядом -
женщина, моя маленькая уже женщина, маленькая дюймовочка, я страстно
звал её моей принцессой и любил шептать в метро, что никому никогда её
не отдам.
Она умещалась в моих ладонях, как в сердце - там был запах
её духов и тела; всё моё нутро не желало отдавать её никому, не
отпускать вечерами и утрами, она смеялась и кусала меня за плечо:
"Отпусти, мне же на учёбу, опоздаю, эй!"