Оглядываясь назад, я вижу только одну принципиальную ошибку, совершенную российскими реформаторами. Все остальное, что можно поставить им в счет, либо оправдывалось теми чрезвычайно тяжелыми условиями, в каких им пришлось работать, либо могло быть поправлено, не привело бы к таким тяжелым последствиям, и не только для страны, но и для них же самих, для их политической судьбы, если бы не этот единственный роковой просчет.

    Приватизация, свободное ценообразование и все другие элементы рыночной системы сами по себе никакими волшебными свойствами не обладают. Это всего лишь средства, позволяющие высвободить энергетику людей и задать верное направление для организации их жизни. А уж как эти средства использовать, как построить свою жизнь - люди определяют сами. Поэтому рыночные реформы, даже проводимые внутри уже сложившейся рыночной системы, если уж власть за них берется, немыслимы без ее постоянного диалога с обществом.

    Люди должны понимать: что делается, с какой целью, в каком порядке, что будет происходить завтра, а что - через год. Но и для власти ничуть не меньше необходима обратная связь с теми, чья энергетика движет реформы. Власть не может диктовать жизни, как ей течь и развиваться. Тоталитарные монстры, и те до конца с этой задачей не справлялись. Но зато у нее, у власти, сколько угодно возможностей создавать условия, на которые жизнь даст естественный для нее ответ.

    Я не говорю, что это легко. Жизнь по природе своей противоречива. Интересы социальных групп, составляющих общество, сплошь и рядом оказываются взаимоисключающими. Но опыт великих реформ - Рузвельта в США, Эрхарда в Германии - доказывает, что эти трудности преодолимы.

    Но в России даже попыток не было сделано начать такой диалог. Его отложили "на потом". Но при этом совершенно было упущено из виду, что жизнь дожидаться не станет. Потечет сама, ни у кого разрешения не спрашивая. Вот она и потекла, и притекла, и принесла нас туда, куда никто попадать не хотел.

    Когда ругают реформаторов, толком даже не понимая, в чем их можно обвинять, а за что возлагать на них ответственность просто глупо, это еще полбеды. Совсем невыносимо слушать, когда приговор произносится над обществом. Люди ли в России не подходят для свободной жизни, или свободная жизнь не подходит им - неважно, как звучит этот приговор. Суть одна: тему либерализма надо сиять с повестки дня за полной неактуальностью. Это пустые фантазии правых, которых никто в России не слушает и за которыми никто не идет.

    Я не верю, что свобода придет в Россию не раньше, чем через 100 лет. Ссылаются на историю: она как бы подтверждает, что все изменения у нас происходят очень медленно, счет и вправду идет на века. Но мне кажется, что именно история позволяет сделать совсем другой прогноз. На что уходили эти самые века? На замену одной формы рабства на другую. Что происходит в России, когда рабство меняется на свободу - таких примеров мы в истории не найдем. Наш опыт - первый.

    До второй половины прошлого века и лицо страны, и ее душу определяли отношения между барином и крепостными, то есть натуральными рабами. Но и барин был своего рода рабом по отношению к царской власти. Совсем недавно это было, каких-то 6-7 поколений тому назад, по историческим меркам - вчера. А эти 6-7 поколений, на которые мы отстоим от эпохи крепостничества? Они что, имели возможность распробовать вкус свободы? Больше половины этого срока Россию давило изощренное, тотальное рабство.

    А что сегодня? Либерализм легализован и частично даже реабилитирован, но все - на уровне идей, а не реальных правил игры. А основное из этих правил вообще с места не сдвинулось. Сохраняется всепоглощающая безответственность власти перед обществом, перед людьми, в которых она видит не граждан, а своих подданных, выражаясь менее интеллигентно - быдло. В этой ключевой особенности Россия остается повторением прежних своих воплощений - России коммунистической, России царской.

    Субординация по-российски - одна из самых больных тем, причина огромного количества наших проигрышей и неудач. Не только в закостеневшем чиновном мире, но и в деловых структурах, в политике, даже в общественных движениях отношения между выше- и нижестоящими разыгрываются по схеме "царь-свита", "барин-челядь".

    За этим я вижу не только недостаток профессиональной культуры, хотя такая проблема тоже есть.

    Как ведут себя секретари? Что вы слышите от них, когда вам нужно переговорить с начальником, а его на месте нет? До сих пор вам могут по-советски буркнуть в ухо "На совещании" и повесить трубку. Правда, встречается это уже редко, так что прогресс все же есть. В большинстве же случаев ответ будет вежливым, но формальным. Вам уделят маленькую порцию внимания, запишут ваше имя и сообщат, что начальник вернется тогда-то. Так оно и произойдет, но ни в назначенное время, ни через полчаса, ни через час вас с ним не соединят - он будет занят. Об этом заранее известно, но вас не предупредят. Вы будете мучиться, дергаться, у вас полетит собственное расписание. И только в исключительных случаях вы столкнетесь с секретарем-профессионалом, который не просто точно передает и принимает информацию, но и берет на себя организацию всех контактов своего шефа, в том числе и телефонных. Всю техническую часть его работы такой секретарь держит в голове и дирижирует ею так, чтобы было максимально удобно и самому шефу, и всем, с кем он связан по своей многотрудной жизни.

    Вот что такое профессиональная культура. На первый взгляд кажется, что это - вопрос школы, усвоения определенных приемов работы. Но не все могут им обучиться, а только люди достаточно независимые, самостоятельные, имеющие собственное мнение и готовые его отстаивать. И второе обязательно условие - эти качества должны быть востребованы в процессе работы.

    Кого приглашает шеф в свою команду? Способен ли терпеть около себя людей, способных прямо и открыто возражать, говорить неприятные вещи? Как реагирует на такие попытки?

    Единственным человеком, отважившемся переступить через этот синдром холопства, был на моей памяти Чубайс, когда в начале президентской кампании 1996 г. сказал Ельцину: "Борис Николаевич, вас обманывают. Вы проигрываете, у вас очень низкий рейтинг. Штаб Сосковца не работает". Его смелость спасла президента от катастрофического провала, а страну от коммунистов. Но все это стало очевидно лишь потом. А в тот момент был один лишь смертельный риск - как всегда рискует тот, кто нарушает священные табу власти.

    Пока наши лидеры не научатся окружать себя яркими, сильными, а потому и не слишком удобными людьми и строить с ними партнерские отношения, пусть даже в режиме первый-второй, старший-младший, не будет у нас ни эффективной политики, ни профессиональных политиков.

    Когда я говорю об этом, чувствую, что держу в руках ту самую иголочку, которая в яйце, а яйцо в утке, а утка в сундуке и так далее - вплоть до самой большой емкости, которую можно назвать российской действительностью. Здесь ответ на все наши недоуменные "почему", ключ к решению всех загадок, источник всех унижений национального достоинства.

    Почему "не пошли" в стране либеральные реформы, такие логичные, так естественно преобразующие жизнь? Да именно потому, что естество у нас другое. Сам Его Величество Капитализм изменил у нас свою основополагающую формулу. Вместо "товар - деньги - товар" основой всех отношений стала цепочка "статус - деньги - статус". И создавшийся по этому принципу правящий класс стал и дальше подгонять ход развития под свои потребности.

    Почему, вопреки всем законам общественного развития, так медленно формируется средний класс, опора и надежда демократии? Да по той же самой причине.

    И все равно за 10 лет давление этой тяжелой холопской наследственности уменьшилось, это очевидно. Но, к сожалению, такое осознание появилось не благодаря тому, что общество пожало плоды демократии и люди почувствовали свою силу, а как бы от противного - из-за безобразного поведения власти. Однако, в любом случае сдвиг эпохальный.

    Живая трава пробивается даже через асфальт. Но представьте себе всю мощь этого бюрократического асфальтового катка и слабость отдельных травинок, и вам действительно покажется, что свобода может прийти в Россию не раньше, чем в каком-нибудь XXII веке.

    Но я отказываются ждать сто лет! Это означало бы, что нашему и еще как минимум трем поколениям суждено послужить лишь удобрением для той жизни, какую мы призываем. А я не хочу становиться удобрением. Имею право! За это меня часто называют романтиком: ты веришь в то, что сделать невозможно. Это задевает, романтиков я не люблю. Для меня это мечтатели, которые не в ладах с реальной действительностью. Встречая с ее стороны жесткое сопротивление, они переживают это как трагедию, самоуничтожаются или превращаются в демонов, отвечающих на жестокость мира двойной жестокостью и злобой.

    Это не про меня. Я умею проигрывать. Не получилось одно - ну что же, попробуем действовать по-другому. Снова не выйдет - поищем третий путь, четвертый, пятый - но найдем обязательно.

    Моя судьба демонстрирует мне постоянно: чудес не бывает, но они все-таки есть. Если очень сильно что-то делать, судьба соглашается принять твой вызов. Она, с одной стороны, тебя обыгрывает, на то она и судьба, но с другой стороны - идет на уступки. Нужно только, чтобы она видела: ты сделал все, что мог.

Ирина Хакамада (с)