Точная моя копия в чёрной воде. Тёмно-русые волосы, слегка
насмешливое выражение лица… Ну что же? Да, я решился. Я делаю вдох, закрываю
глаза. Появляется облик Марии… Шестнадцатилетняя, юная барышня… Точка. Я делаю
вдох… Вода, прими меня. Вдох.

Ледяная вода. Чёрное, затягивающее марево. Где-то наверху
остаются круги света. Я не хочу их видеть, закрываю глаза. Мария…

Я очнулся на чём-то жёстком. Зараза… Горло саднило. Образы
перед глазами расплывались. Где я?

Склонённое надо мной лицо врача. Отлично. Я то ли в
больнице, то ли на скорой.

- Как вы себя чувствуете? – спросила врач на не совсем
чётком английском. Говорила она слегка пренебрежительно, как и следует, впрочем,
разговаривать с самоубийцами. Особенно такими несостоявшимися, как я.

- Бывало лучше, - хрипло ответил я. Мерзкое ощущение воды в
носоглотке раздражало.

- Ваше имя? – бесстрастно спросила врач.

Мы находились в стоящей скорой. Рядом сидела ещё одна
медсестра.

- Филипп Дюморье.

Лицо врача изобразило удивление. Она что-то шепнула
медсестре, и та, понимающе кивнув, покинула нас.

- Я думаю, госпитализация не требуется, не так ли?  - перешла врач на французский.  Боже! Это картавое «р» полностью привело меня
в чувство: такое же слегка английское произношение было у Марии.

- Согласен. Когда я смогу уйти? – единственное, что я хотел,
это убраться в своё одинокое жилище и остаться там наедине со своими мыслями,
подальше от проницательных карих глаз доктора.

- Ответьте на пару моих вопросов и оплатите вызов скорой.
Итак, это был намеренный суицид или несчастный случай?

Суицид. Отвратительное, мерзкое слово. Однако такая тьма и
мерзость – вот всё, что ждёт меня в остатке жизни.

- Несчастный случай, - вру не моргнув глазом. – Смотрел на
воду, закружилась голова. Давление, знаете ли, мучает.

Врач, судя по её виду, не верила ни одному моему слову.

- Ваш возраст?

- Тридцать пять лет.

Следующий вопрос, заданный несменённым тоном, меня ошеломил:

- Вы работали в отеле «Алечрезорт»  шесть лет назад?

- Откуда вы знаете?

- Я же Вас всегда помнила, - тихо протянула врач и устало
опустилась на сидение скорой, понурив голову и сложив руки на коленях, как
прилежная школьница.

Безумная догадка пронзила мозг. Неужто это была Мария? Через
столько лет, прожитых в слепом безумном отчаянии, мы смогли увидеться?! А не
вытащи меня охранники из воды, я мог бы похоронить вместе с собой безумные
мечты!

Я встал, медленно подошёл к ней, опустился на корточки и
заглянул в лицо. Те же ореховые глаза, только очков нет; рыжие волосы аккуратно
собраны в пучок и убраны назад; по пухленьким щекам текут слёзы.

- Зачем вы хотели?.. А если бы…? – сломанным голосом,
содержащим бесчисленное количество упрёков, начала она.

Сказать было нечего. Дрянь сделать хотел, сам понимаю.

- А ты без очков, - начинаю я.

- Да, линзы ношу.

- Замужем?

- Нет.

И всё это мы говорим не то. Ну совсем, совсем не то! Я не
могу заставить себя сказать главного, того, что носил в сердце все эти годы.

Беру её за ледяную руку.

- А помните, я колечко в ресторане забыла? А вы нашли…

- Помню. Всё помню.

- И я.

- Знаешь, я полюбил тебя тогда.

Мария смущённо молчит.

- И любил все эти годы.

- После всех этих шести лет разлуки? – шепчет Мария.

- Всегда.

И точка. Сказал. И мир не рухнул, и звёзды не потухли, и
Мария руки не отнимает.

- Вы хоть понимаете, что бы произошло, если бы вы ушли на
дно?.. Надо всегда бороться!

- Теперь понимаю.

И она бросается ко мне на шею. Обнимаю, так, чтобы никогда
больше не отпускать. Потому что на мою после проливного, обжигающего льдом
дождя пришло ласковое солнце с карими глазами. Моя Мария.