Моя.
Она пришла, сорвала с петель все двери, разбила окна. перебила каждый мой позвонок, парализовала, зашила рот шёлковой ниткой. вспорола живот и ледяными пальцами перебирала мои гниющие внутренности. Она рассказывала мне сказки, в конце которых все умирали и пела песни под скрежет ржавых ножей. Вплетала в мои волосы траурные ленты и высохшие цветы с могил самоубийц. По-хозяйски покрыла каждый сантиметр окружающего нас пространства пылью и паутиной, целовала мои руки и шею, оставляя кровоточащие раны.
А потом мы пили с ней на брудершафт водку из гранённых бокалов закусывая антидепрессантами, я танцевала для неё свою агонию, разрезая босые ноги о разбитые зеркала и рамочки для фотографий, в которых хранили счастье те, кого уже нет, а она так искренне скалилась, любуясь мной и подбрасывая мне под ноги новые осколки.
Только моя.
