Новые репатрианты из России, проходя обязятельную службу
в израильской армии, сдавали кровь.
После этого к одному из них подходит сержант и спрашивает:
"Ты сдал кровь?"
(на иврите, конечно, а звучит так: "тарАмта дАм?")
Парень не понял, но не растерявшись ответил: "Турум-пум-пум".
Ну дыши-дыши. Вдыхай глубже нектовский воздух. Но будь осторожна: осень - а это опасность подхватить какую-нибудь простуду. Так что для профилактики дыши в медицинской маске.
МурМяу: Спасибо, милый друг, за совет)
Я буду предельно осторожна)
я думала, что главное в погоне за судьбой -
малярно-ювелирная работа над собой:
над всеми недостатками, которые видны,
над скверными задатками, которые даны,
волшебными заплатками, железною стеной
должны стоять достоинства, воспитанные мной.
когда-то я так думала по молодости лет.
казалось, это главное, а оказалось - нет.
из всех доброжелателей никто не объяснил,
что главное, чтоб кто-нибудь вот так тебя любил:
со всеми недостатками, слезами и припадками,
скандалами и сдвигамии склонностью ко лжи -
считая их глубинами, считая их загадками,
неведомыми тайнами твоей большой души.
ты танцуешь, пролетая на красный все светофоры.
касаясь меня, как побережья штормы.
я стараюсь дышать ровно.
я - мальчик, до боли глупый,
целующий тебя в губы
снежными ночами. как ёжик, заблудившийся в тумане.
он – совершенная форма бытия.
внутри большое горит, острые края.
использует местоимения «мое/моя». она улыбается и молчит.
всецело импульс. атомный взрыв.систему в прах! прилив – отлив.
гонки со смертью. манит обрыв.
она улыбается и молчит.
любые связи невыносимы, как кандалы.
любые реки, проливы – тесны, малы.
истлеет все, останется горсть золы.
она улыбается и молчит.
немного мнется. говорит, что любви нет.
что правды нет, смысла тоже нет.
есть смерть и есть жизнь.
и, пожалуй, свет.
она улыбается и молчит.
щурится, как чешир. молит заговорить.
словно Клерфэ, просящий Лилиан закричать.
«если кровь - душа, у тебя малокровие.
прекращай молчать!»
она улыбается и молчит.
он обессилен, безумен, он сам не свой.
сжимает кулак, вздымает над головой.
прежде беспечный голос, больше похож на вой.
волчонком диким вбегает, в висках стучит.
и тишина наполняется, становится многоликой.
все от чего отрекся, теперь звучит -
правда, любовь и смысл обретают шрифт.
он бросает ей вызов, затем ключи.
а она молчит.улыбается и молчит.
Правда)
Ron Pope – October Trees
явно не сучка
кошка
в израильской армии, сдавали кровь.
После этого к одному из них подходит сержант и спрашивает:
"Ты сдал кровь?"
(на иврите, конечно, а звучит так: "тарАмта дАм?")
Парень не понял, но не растерявшись ответил: "Турум-пум-пум".
а как тебя зовут??
И по твоему МонАмурик)
Ну дыши-дыши. Вдыхай глубже нектовский воздух. Но будь осторожна: осень - а это опасность подхватить какую-нибудь простуду. Так что для профилактики дыши в медицинской маске.
Я буду предельно осторожна)
Иной, кто часом мимо проходил,
Трепал за ушко, но мечтала кошка,
Чтоб кто-то добрый кошку приручил.
Пушистый снег ей волшебством казался,
А шоколад – лекарством от разлук,
К рассвету нежный сон ее касался,
Во сне ей снилась пара теплых рук.
Она от скуки затевала игры,
Но вскоре уставала и от игр -
Так часто под шикарной шкурой тигра
Скрывался кот облезлый, а не тигр.
________________
Мерцает светом лунная дорожка,
Чуть слышен звук шагов ее в ночи…
Однажды навсегда уходит кошка,
Которую не смог ты приручить.
Она любила спать и молоко,
И под перчаткой каждая ладошка
Скрывала пять изящных коготков.
Когда в больших глазах ее блестящих
Луна свой отражала свет слегка,
Она казалась кошкой настоящей,
Готовой для внезапного прыжка.
Она спала калачиком под пледом,
А иногда и вовсе не спала,
Но каждый день назло дождям и бедам
Была непринужденно весела.
малярно-ювелирная работа над собой:
над всеми недостатками, которые видны,
над скверными задатками, которые даны,
волшебными заплатками, железною стеной
должны стоять достоинства, воспитанные мной.
когда-то я так думала по молодости лет.
казалось, это главное, а оказалось - нет.
из всех доброжелателей никто не объяснил,
что главное, чтоб кто-нибудь вот так тебя любил:
со всеми недостатками, слезами и припадками,
скандалами и сдвигамии склонностью ко лжи -
считая их глубинами, считая их загадками,
неведомыми тайнами твоей большой души.
мои бледные острые плечи.
время не лечит, слышишь?
совсем
не лечит.
на утро всё иначе.
ты танцуешь, пролетая на красный все светофоры.
касаясь меня, как побережья штормы.
я стараюсь дышать ровно.
я - мальчик, до боли глупый,
целующий тебя в губы
снежными ночами. как ёжик, заблудившийся в тумане.
let me die in the morning, honey
внутри большое горит, острые края.
использует местоимения «мое/моя». она улыбается и молчит.
всецело импульс. атомный взрыв.систему в прах! прилив – отлив.
гонки со смертью. манит обрыв.
она улыбается и молчит.
любые связи невыносимы, как кандалы.
любые реки, проливы – тесны, малы.
истлеет все, останется горсть золы.
она улыбается и молчит.
немного мнется. говорит, что любви нет.
что правды нет, смысла тоже нет.
есть смерть и есть жизнь.
и, пожалуй, свет.
она улыбается и молчит.
щурится, как чешир. молит заговорить.
словно Клерфэ, просящий Лилиан закричать.
«если кровь - душа, у тебя малокровие.
прекращай молчать!»
она улыбается и молчит.
он обессилен, безумен, он сам не свой.
сжимает кулак, вздымает над головой.
прежде беспечный голос, больше похож на вой.
волчонком диким вбегает, в висках стучит.
и тишина наполняется, становится многоликой.
все от чего отрекся, теперь звучит -
правда, любовь и смысл обретают шрифт.
он бросает ей вызов, затем ключи.
а она молчит.улыбается и молчит.