Включают что-то старое с привкусом содовой, я подъезжаю к хмурой рыжей и неловко торможу. Она болтает стакан с кофе, держа его кончиками пальцев. Ногти на них разного размера, рыжая их не обрезает, и порой они достигают пугающей длины.

- Ты чего? - спрашиваю я. Рыжая хмуро глядит на трибуны.

- Ничего. Совсем ничего, - она нервничает, я подъезжаю и облокачиваюсь на бортик рядом с ней.

- А чего тогда такая не такая? 

Она фыркает, протягивает мне стаканчик и я отпиваю. Редкостная гадость, горячая, с песчаным порошком.

- Ничего. Мой муж - батарея, но он сейчас далеко. А близнецы разнесли макеты к чертям и изрисовали все. Все. Красным маркером, - она качает головой, - мне звонили.Я вздыхаю и отталкиваюсь:- Уходишь?- А смысл, - она поднимает на меня глаза, я вижу слезы, скопившиеся в уголках.- Перестань, - говорю я. Мне больше нечего сказать и я тяну рыжую на лед. Она все ещё грустит о загубленных макетах. Их придется переделывать и ближайшее время не высовываться из дома.Я тяну её за руку и думаю сколько ещё сейчас на катке таких же рыжих.