- М..  Там небо крошиться…

Хью закрывает двери балкона, он проходит в комнату и становится тихо. Яркая вспышка на мгновение освещает контуры предметов, заставляет отбросить их длинные тени. Хью подлетает к двери и смотрит во все глаза. В руках у него фотоаппарат, очень плохой и очень раздолбанный.

- Черт, - тянет он и снова открывает двери.

Ливень ударяет мне в голову. Становится шумно и свежо.

- Да закрой ты! – кричу я. Наконец нахожу спички и зажигаю свечку, маленькую круглую свечку. Я сажусь на пол и ставлю её перед собою, закрывая руками от врывающегося в комнату ветра. 

- Хью, закрой, - нудно прошу я.

Раздается грохот и Хью отлетает от балкона. Потом, однако, подбегает обратно. Глаза у него горят, пламя тянется за его стремительностью.

- Ты погляди! – шепчет Хью.

- Закрой! – кричу я. Хью послушно закрывает двери и кладет фотоаппарат на диван, он плюхается передо мною и трет глаза.  Свечка освещает его лицо, провалы глаз становятся темнее, тени от волос складываются в тонкую паутинку.

- Боги-Боги! – восклицает он всякий раз, когда слышится грохот. Потом не выдерживает и все-таки выбегает на балкон, возвращается мокрый до нитки и со счастливыми глазами.

- Она достала до самой земли! Ты представь! Она её пронзила!

- Да…здорово, - отмахиваюсь я. В руках у Хью медная чашка, полная дождевой воды.